Комиссии президиума ЦК кпсс в президиум ЦК кпсс о




НазваниеКомиссии президиума ЦК кпсс в президиум ЦК кпсс о
страница1/15
Дата публикации23.02.2014
Размер2.86 Mb.
ТипДокументы
www.zadocs.ru > Право > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15
ЗАПИСКА КОМИССИИ ПРЕЗИДИУМА ЦК КПСС В ПРЕЗИДИУМ ЦК КПСС О РЕЗУЛЬТАТАХ РАБОТЫ ПО РАССЛЕДОВАНИЮ ПРИЧИН РЕПРЕССИЙ И ОБСТОЯТЕЛЬСТВ ПОЛИТИЧЕСКИХ ПРОЦЕССОВ 30-х ГОДОВ
[Не позднее 18 февраля 1963 г.]1
В соответствии с постановлением Президиума ЦК КПСС от 19 января 1962 года представляем записку, в которой обобщены материалы проверки прошедших в 1934-1938 годах судебных процессов по делам «Ленинградского террористического зиновьевского центра», «Московского центра контрреволюционной зиновьевской организации», «Объединенного троцкистско-зиновьевского центра», «Антисоветского троцкистского центра», «Антисоветского фашистского военного заговора» и «Антисо­ветского право-троцкистского блока» и факты грубейших нарушений социалистичес­кой законности, относящиеся к периоду культа личности Сталина1.

Вопрос о нарушениях законности освещается лишь в части необоснованных ре­прессий по политическим обвинениям, проводившихся после 1 декабря 1934 года.

В основу записки положены материалы упомянутых выше судебных процессов и проверок по ним, документы, находящиеся в архивах ЦК КПСС и местных партийных органов, Верховного Совета и Совета Министров СССР, органов государственной бе­зопасности и других учреждений, а также объяснения бывших сотрудников органов госбезопасности, работников прокуратуры, суда, партийного и советского аппарата.
* * *
В начале 30-х годов советский народ под руководством Коммунистической пар­тии добился значительных успехов в осуществлении ленинского плана построения со­циализма в СССР.

В результате выполнения плана первой пятилетки в Советском Союзе была созда­на мощная индустрия. Под народное хозяйство страны подведена материально-техни­ческая база, обеспечивавшая завершение технической реконструкции всех его отрас­лей на основе новой техники. В деревне победил колхозный строй. Советская власть получила прочную социалистическую базу в сельском хозяйстве. Развернувшееся на­ступление социализма по всему фронту увенчалось полным успехом. Социалистичес­кий сектор стал безраздельно господствующим во всех отраслях народного хозяйства. В стране был построен фундамент социализма.

В процессе коллективизации ликвидирован в основном последний и самый мно­гочисленный в стране эксплуататорский класс — кулачество. Выдвинутый В.И.Лени­ным в начале нэпа вопрос «кто - кого» решен в пользу социализма. Колхозное кресть­янство стало прочной опорой Советской власти. Расширилась и укрепилась социаль­ная база диктатуры пролетариата. На основе общности интересов в строительстве со­циализма упрочился союз рабочего класса и крестьянства.

Возрос международный авторитет Советского Союза. Укрепилась его экономиче­ская независимость от капиталистического мира. Поднялась оборонная мощь страны.

Все это свидетельствовало о победе генеральной линии партии - о претворении в жизнь ленинского плана построения социализма в СССР.

Успехи индустриализации и колхозного строительства явились результатом ог­ромной организаторской и политической работы всей партии, самоотверженного тру­да рабочего класса, бедняцко-середняцких масс крестьянства и советской интеллиген­ции. Главную тяжесть в борьбе за генеральную линию партии, за осуществление соци­алистической реконструкции страны вынесли на своих плечах ленинские кадры пар­тии. Достигнутые в социалистическом строительстве успехи стали возможными бла­годаря идейной и организационной сплоченности рядов партии на основе выработан­ной ею генеральной линии.

В период построения социализма коммунистическая партия вела острую борьбу против различных антиленинских течений и групп, ожесточенно сопротивлявшихся проведению генеральной линии партии. После смерти В. И. Ленина троцкистско-зиновьевская оппозиция открыто выступила против ленинского учения о возможности построения социализма в нашей стране. С целью захвата власти и изменения ленин­ской политики партии троцкисты пытались создать свою партию, устраивали тайные сборища, нелегально печатали и распространяли свои оппозиционные материалы, от­крыто выступали со своей программой на партийных и рабочих собраниях, а 7 ноября 1927 года организовали уличную демонстрацию.

К 1930 году партия покончила со всеми антиленинскими группировками в своих рядах. На XV съезде партия идейно и организационно разгромила антипартийный троцкистско-зиновьевский блок, вдохновителем которого был Троцкий. Активные участники этого блока были исключены из партии и сняты со всех ответственных по­стов, а Троцкий в 1929 году выслан за границу. В конце 1929 года партия идейно раз­громила и изолировала группу правых оппортунистов во главе с Бухариным, Томским и Рыковым, линия которых вела к капитуляции перед кулацко-капиталистическими элементами, к срыву социалистического строительства. Под воздействием критики правые уклонисты отказались от своих взглядов, признали правильность генеральной линии партии, были оставлены в партии и продолжали занимать ответственные посты в государстве.

На проходившем летом 1930 года XVI съезде партии, вошедшем в историю как съезд развернутого наступления социализма по всему фронту, не было ни оппозици­онных групп, ни оппозиционных выступлений. Съезд продемонстрировал монолитность рядов партии. Он подвел итог борьбы против оппозиционных групп в партии. В связи с разнузданной клеветнической кампанией на СССР и ВКП(б), развернутой Троцким за границей, XVI съезд партии констатировал, что троцкизм целиком скатил­ся на контрреволюционные, меньшевистские позиции. Одновременно съезд подчерк­нул, что главной опасностью в партии остается правый уклон, объективно представ­лявший агентуру кулачества в партии, и указал о несовместимости его взглядов с при­надлежностью к ВКП(б).

К этому времени большинство исключенных из партии троцкистов и зиновьевцев, почти все лидеры бывшего троцкистско-зиновьевского блока, в том числе Зиновь­ев и Каменев, открыто осудившие троцкистскую платформу и признавшие правиль­ность генеральной линии ВКП(б), были восстановлены в партии. Многие из них чест­но работали в партии и участвовали в социалистическом строительстве.

Восстановленные в партии бывшие оппозиционеры постоянно находились в поле зрения партийных организаций. За наиболее активными из них органами госбезопас­ности велось систематическое агентурное наблюдение. Как свидетельствуют имею­щиеся материалы, никаких данных о существовании в 1930-1934 годах нелегальных контрреволюционных организаций, состоявших из бывших участников антипартий­ных групп, не было. Отмечались лишь случаи антисоветских проявлений со стороны отдельных озлобленных оппозиционеров.

Несмотря на то, что вопрос «кто - кого» в стране был в основном решен в пользу социализма, кулачество как класс ликвидировано и, следовательно, острота классовой борьбы в значительной мере ослабла, Сталин в своем докладе на январском Пленуме ЦК и ЦКК 1933 года выдвинул неправильный тезис, утверждая, что «рост мощи Со­ветского государства будет усиливать сопротивление последних остатков умирающих классов» и что «они будут переходить от одних форм наскоков к другим, более резким формам наскоков». Одной из форм таких наскоков остатков враждебных классов, го­ворил Сталин, является вредительство в общественном хозяйстве. «На этой почве, - заявил Сталин, - могут ожить и зашевелиться разбитые группы старых контрреволю­ционных партий эсеров, меньшевиков, буржуазных националистов центра и окраин, могут ожить и зашевелиться осколки контрреволюционных элементов из троцкистов и правых уклонистов... все это надо иметь в виду, если мы хотим покончить с этими элементами быстро и без особых жертв» (Сталин. «Вопросы ленинизма», издание 11, стр. 430).

К XVII съезду ВКП(б), состоявшемуся в январе 1934 года, постепенно сложился культ личности Сталина. Он проявлялся в том, что с именем Сталина связывались все успехи партии и народа в строительстве социализма. Сталин все больше отходил от ленинских норм партийной жизни, нарушал принцип коллективного руководства, выходил из-под контроля высших органов партии и ставил себя над ними, отрывался от масс. Отчетливее стали проявляться и отрицательные черты его характера, на которые в свое время указывал В.И.Ленин: грубость и бестактность в отношении к руководящим работникам партии, нетерпимость к критике, администрирование.

Сложившаяся в связи с культом личности ненормальная обстановка имела серьезные последствия для партии и государственного руководства.

Наиболее сильно и в самой уродливой форме культ личности Сталина сказался на состоянии законности и правопорядка в стране. Культ личности Сталина и создавшаяся в связи с этим обстановка породили грубейшие нарушения законности и необоснованные массовые репрессии. Произвол Сталина вызывал и поощрял произвол других. Массовые необоснованные репрессии, казни без суда и нормального следствия привели к гибели большого числа ни в чем не повинных коммунистов и беспартийных.
I^ . ЗЛОДЕЙСКОЕ УБИЙСТВО С.М.КИРОВА. НЕОБОСНОВАННЫЕ РЕПРЕССИИ ПРОТИВ БЫВШИХ ЗИНОВЬЕВЦЕВ И ТРОЦКИСТОВ
1 декабря 1934 года в 16 часов 30 минут в Ленинграде, в помещении Смольного, выстрелом из револьвера был убит один из виднейших деятелей коммунистической партии и советского государства, член Политбюро и секретарь ЦК ВКП(б), член Пре­зидиума ЦИК СССР, секретарь Ленинградского обкома партии Сергей Миронович Ки­ров. Злодейское убийство С. М. Кирова совершил задержанный на месте преступления Николаев Л. В.

Сталин использовал это убийство как повод для организации расправы над идей­ными противниками в лице бывших оппозиционеров и над неугодными ему честными кадрами партии и государства. Последовавшие после убийства Кирова многочислен­ные аресты положили начало массовым необоснованным репрессиям и грубейшим нарушениям социалистической законности в стране.

Развертыванию массовых репрессий и беззакониям в значительной мере способ­ствовало постановление ЦИК СССР от 1 декабря 1934 года «О порядке ведения дел о подготовке или совершении террористических актов», которое явно противоречило Конституции СССР и принципам социалистического права2.

Постановление это, именовавшееся впоследствии «Законом от 1 декабря 1934 го­да», было выработано по инициативе Сталина в спешном порядке, в течение несколь­ких часов после поступления сообщения об убийстве Кирова, когда была известна только фамилия убийцы и отдельные обстоятельства совершенного преступления. Как свидетельствуют записи в книге учета приема Сталиным за 1 декабря 1934 года, в мо­мент поступления этого сообщения в кабинете Сталина находились Молотов, Кагано­вич, Ворошилов, Жданов и другие3. Введение в действие Закона от 1 декабря было оформлено постановлением Президиума ЦИК СССР, принятым опросным порядком, только через два дня. На обсуждение и утверждение сессией ЦИК СССР, как это тре­бовалось по Конституции, данное постановление не вносилось, хотя и действовало как общесоюзный закон до апреля 1956 года4.

Законом от 1 декабря 1934 года предписывалось заканчивать следствие по делам о террористических организациях и террористических актах в десятидневный срок, слушать такие дела в суде без участия обвинения и защиты, кассационного обжалова­ния и ходатайств осужденных о помиловании не допускать, приговоры о расстреле приводить в исполнение немедленно после их оглашения в суде.

Данный закон поставил органы НКВД в условия, при которых они фактически не могли глубоко и всесторонне расследовать такие сложные дела, как дела о террористи­ческой деятельности, и неизбежно допускали при этом серьезные ошибки. Эта ненор­мальная обстановка была использована проникшими в органы НКВД различного рода авантюристами, карьеристами и другими нечестными элементами, которые вместо вы­яснения фактических обстоятельств и установления объективной истины по следствен­ным делам стали применять к арестованным незаконные методы воздействия и доби­ваться от лих вынужденных показаний о террористической деятельности. Многие прокуроры и судьи снизили требования к качеству расследования и стали санкционировать аресты и выносить суровые приговоры по явно неполноценным материалам.

Лишение «Законом от 1 декабря 1934 года» осужденных права кассационного обжалования и права подачи ходатайств о помиловании создавало обстановку бесконтрольности. Немедленное приведение приговоров о расстреле в исполнение исключало всякую возможность проверки обоснованности обвинения даже в тех случаях, когда подсудимый в судебном заседании отказывался от своих «признаний» и убедительно опровергал предъявленное ему обвинение.
^ 1. Фальсификация дел «Ленинградского террористического зиновьевского центра» и «Московского центра контрреволюционной зиновьевской организации»
В связи с убийством С.М.Кирова в Ленинград утром 2 декабря 1934 года прибы­ли Сталин, Молотов, Ворошилов, Жданов, Ежов и Косарев, а также большая группа оперативных работников НКВД СССР во главе с наркомом Ягодой и его заместителем Аграновым.

По прибытии в Ленинград Сталин и приехавшие с ним члены комиссии ознако­мились с некоторыми материалами следствия и допросили террориста Николаева. Им были доложены также оперативные материалы на лиц, ранее разрабатывавшихся орга­нами НКВД по подозрению в террористической деятельности, дела оперативного уче­та на бывших троцкистов, зиновьевцев и участников других оппозиционных групп. Во всех этих материалах никаких данных о причастности Николаева к оппозицион­ным группировкам не было. Имелись лишь сведения о том, что ранее он был знаком, причем только по службе, с некоторыми активными в прошлом зиновьевцами. Нико­лаев, допрошенный после его ареста, также не дал никаких показаний о каком-либо своем участии в оппозиции или о связях с оппозиционерами. Не имелось данных об этом и в партийных архивах Ленинграда. Работники НКВД вначале склонны были рас­сматривать убийство Кирова как акцию, совершенную Николаевым по заданию иност­ранной разведки или белогвардейского подполья.

Несмотря на отсутствие материалов о связях Николаева с оппозицией, Сталин предложил работникам НКВД искать сообщников террориста Николаева среди зи­новьевцев. О получении такой установки от Сталина говорил Ежов в выступлении на февральско-мартовском Пленуме ЦК ВКП(б) в 1937 году. Рассказывая о том, как про­водилось следствие по делу об убийстве Кирова, Ежов заявил:

«Первое, - начал т. Сталин. Как сейчас помню, вызвал меня и Косарева и говорит: „Ищите убийц среди зиновьевцев". Я должен сказать, что в это не верили чекисты и на всякий случай страховали себя еще кое-где и по другой линии, по линии иностранной – возможно там что-нибудь выскочит» (Архив ЦК КПСС, д. № 33, инв. № 6, опись В1/1, л. 145-146)5.

Позднее, в связи с передачей дел НКВД СССР в личном письме Сталину 5 февраля 1939 года Ежов, возвращаясь к этому вопросу, писал:

«При всех недостатках проведенного следствия по делу убийства С.М. Кирова... я все же выполнил ваше указание - искать врага среди зиновьевцев, тогда как чекисты всячески старались свернуть это дело на иностранную разведку и на этом ограничиться» (Архив ЦК КПСС, № П4470 от 10.11.1939 г.).

Возвратившись из Ленинграда, Сталин продолжал распространять выдвинутую им необоснованную версию. Он вызвал к себе редакторов газет «Правда» и «Известий» Мехлиса и Бухарина и объявил им, что Николаев является зиновьевцем6. По этому поводу Бухарин, не будучи еще арестованным, в заявлении в ЦК ВКП(б) от 12 января 1937 года писал:

«Я на второй, если не ошибаюсь, день знал о том, что Николаев - зиновьевец: и фамилию и зиновьевскую марку сообщил мне тов. Сталин, когда вызвал в ПБ...» (Материалы проверки дела «Ленинградского центра», т. 2, л. 165)7.

Об этом же на следующий день Бухарин показал и на очной ставке с Радеком в Политбюро ЦК ВКП(б), причем присутствовавший Сталин не возразил против такого заявления Бухарина, но уточнил, что «это было, скорее всего, на восьмой день»8.

В дальнейшем Сталин, следивший за ходом следствия по делу об убийстве Кирова, настойчиво требовал от органов НКВД выполнения его указаний. Для непосредственного руководства следствием в Ленинграде им был оставлен Ежов, являвшийся в то время секретарем ЦК ВКП(б). За время следствия Сталину было направлено до 260 протоколов допросов арестованных и значительное количество спецсообщений.

Выполняя установку Сталина, работники НКВД СССР Ягода, Агранов, Миронов, Люшков, Дмитриев, как непосредственные руководители и организаторы предварительного тельного следствия, используя методы провокации, шантажа и обмана, сделали все для того, чтобы искусственно связать злодейское убийство Кирова с деятельностью зиновьевской оппозиции, создать «доказательства» существования в Ленинграде и в Москве подпольных зиновьевских организаций и принадлежности к ним Николаева.

В архивно-следственном деле и в материалах дополнительной проверки имеются данные о том, что Николаев являлся человеком с неуравновешенной психикой и болезненной склонностью к возвеличиванию своей личности. Об этом, в частности, свидетельствуют дневники Николаева, показания его матери на следствии в 1934 году, данные медицинского осмотра Николаева при его поступлении на завод «Красный арсенал» в 1926 году, объяснения лиц, непосредственно соприкасавшихся с Николаевым после его ареста. В марте 1934 года за отказ от партийной мобилизации на транспорт первичной парторганизацией Николаев был исключен из партии и уволен из Ленинградского института истории ВКП(б), где работал инструктором. Хотя решение первичной парторганизации об исключении Николаева из партии вышестоящими партийными органами утверждено не было, и Николаеву был объявлен выговор, он, как это видно из его писем и дневников, считал, что его несправедливо обрекли на безработицу, опорочили, оттолкнули от партии.

Обращает на себя внимание и то обстоятельство, что Николаев имел огнестрель­ное оружие и за подозрительное поведение на маршруте передвижения Кирова по городу Ленинграду задерживался сотрудниками органов НКВД. Например, при задержании 15 октября 1934 года он доставлялся в оперативный отдел УНКВД по Ленинградской области, откуда освобожден без каких-либо для него последствий. Проникнув 1 декабря 1934 года в Смольный, Николаев убил Кирова в коридоре обкома партии выстрелом из револьвера в затылок.

В деле, связанном с убийством С. М. Кирова, имеется ряд неясных вопросов. Это, прежде всего, вопросы об организации охраны С. М. Кирова, о гибели сотрудника oxраны Борисова, о задержании работниками НКВД Николаева до совершения им убийства и другие. По всем этим обстоятельствам в настоящее время проводится специальная проверка9.

Из материалов дела и проверки видно, что одним из поводов для ареста так называемых соучастников Николаева явился рапорт сотрудника НКВД Кацафы, охранявшего Николаева в тюремной камере. В этом рапорте, написанном 4 декабря 1934 года, он доложил Агранову, что Николаев во сне якобы произнес следующие слова:

«Если арестуют Котолынова, беспокоиться не надо, он человек волевой; а вот, ес­ли арестуют Шатского, - это мелюзга, он все выдаст» (Архив КГБ при СМ СССР, д. № ОВ-5, т. 1, л. 39).

Несмотря на явную нелепость и бессмысленность как этих слов, так и самого рапорта, Агранов немедленно по телеграфу доложил Сталину, что «агентурным» путем установлены «лучшие друзья» Николаева - бывший троцкист Котолынов и бывший анархист Шатский, «от которых он многому научился» (Архив КГБ, арх[ивное] следственное] дело № 100807, т. 15, л. 221-222).

Вскоре Котолынов и Шатский, являвшиеся в действительности бывшими зиновьевцами, были арестованы, а от Николаева получены показания о том, что связь с эти­ми лицами повлияла на его решение совершить убийство Кирова.

С этого времени в Ленинграде, Москве и в других городах начались массовые аре­сты бывших зиновьевцев и участников некоторых других оппозиционных в прошлом групп. 16 декабря 1934 года были арестованы и этапированы в Ленинград проживав­шие в Москве бывшие лидеры зиновьевской оппозиции Зиновьев Г. Е. и Каменев Л. Б.

Путем обмана, шантажа, обещаний сохранить жизнь и создания Николаеву при­вилегированных условий содержания под стражей (улучшенное питание, приготов­лявшееся вне тюрьмы, фрукты, кондитерские изделия, папиросы высших сортов) ра­ботники НКВД в процессе следствия склонили Николаева к даче ложных показаний о причастности зиновьевской оппозиции к убийству Кирова и на оговор группы бывших зиновьевцев, арестованных по данному делу. В частности, от Николаева добились по­казаний о том, что он якобы являлся зиновьевцем, входил в подпольную террористи­ческую группу, состоявшую из бывших оппозиционеров-зиновьевцев, и по ее заданию совершил террористический акт над Кировым. От него были также получены показа­ния о преступной связи их группы с латвийским консулом в Ленинграде Бисенексом.

Для обвинения арестованных органы НКВД воспользовались также тем, что большинство из них участвовало в прошлом в зиновьевской оппозиции.

Так, Котолынов, Шатский, Румянцев, Левин, Мясников, Мандельштам, Сосицкий, Ханик, Звездов, Антонов и Толмазов в 1926-1928 годах были активными зиновьевцами, занимались антипартийной фракционной деятельностью, выступали на раз­личных собраниях в защиту оппозиции, посещали нелегальные сборища, участвовали в распространении материалов зиновьевской оппозиции, а Котолынов, Румянцев и Толмазов, кроме того, возглавляли оппозицию в Ленинградской комсомольской орга­низации. Во время работы XV съезда ВКП(б) и после за активную оппозиционную де­ятельность Котолынов, Левин, Румянцев, Шатский, Мандельштам, Мясников, Сосицкий и Ханик были исключены из партии, а на Антонова, Звездова и Толмазова наложе­ны партийные взыскания. В 1928-1929 годах в связи с подачей заявлений об отходе от оппозиции все упомянутые выше лица, кроме Шатского, были восстановлены в пар­тии. Однако и после разгрома партией зиновьевской оппозиции Румянцев, Левин и другие, изредка встречаясь между собой, иногда вели антипартийные разговоры, вы­сказывались за возвращение Зиновьева и Каменева к партийному руководству, резко критиковали в узком кругу деятельность Сталина и некоторых других руководителей партии и советского государства. Такое их поведение было известно партийным орга­нам и органам госбезопасности, возникал вопрос даже об аресте некоторых из этих лиц, но от этого воздерживались, в частности, потому, что против ареста возражал С.М.Киров.

Используя эти прошлые ошибки арестованных, следствие добилось от них при­знания моральной и политической ответственности за террористический акт, совер­шенный Николаевым как якобы зиновьевцем. Кроме того, от некоторых арестованных были получены неконкретные и противоречивые показания о наличии в Ленинграде и Москве подпольных центров зиновьевской оппозиции и об их участии в деятельности этих центров.

Материалы дела и проверки показывают, что обоснованным является только об­винение Николаева в совершении террористического акта. Другие же обвинения, вы­двинутые против арестованных по делу «Ленинградского центра», объективного подтверждения в ходе расследования не нашли, а признания моральной и политической ответственности вообще не содержат состава преступления. Несмотря на это, было принято решение об окончании следствия по делу и проведении в Ленинграде судеб­ного процесса.

21 декабря 1934 года Сталин по вопросам окончания следствия, организации и проведения судебного процесса принял Ягоду и Агранова, председателя Военной кол­легии Верховного суда СССР Ульриха, Прокурора СССР Акулова и его заместителя Вышинского10. Одновременно Ягода и Агранов представили Сталину проект сообще­ния в печати о результатах следствия и передаче дела в Прокуратуру СССР для состав­ления обвинительного заключения и направления в суд.

Сталин дважды правил текст проекта сообщения в печати. Он собственноручно исключил из состава «Ленинградского центра» Антонова и Звездова и вписал туда Румянцева и Николаева, хотя никто из арестованных членом «центра» Николаева не называл и сам он таких показаний не давал. Далее Сталин, вопреки материалам дела, возложил на «центр» главную роль в организации террористического акта, написав в сообщении, что «убийство тов. Кирова было совершено Николаевым по поручению террористического подпольного «Ленинградского центра». Из 23 арестованных, пе­речисленных в проекте, Сталин отобрал для судебного процесса 14 человек: Никола­ева Л.В., члена ВКП(б) с 1924 года; Котолынова И. И., члена ВКП(б) с 1921 года, сту­дента Ленинградского индустриального института, в прошлом секретаря Выборгско­го райкома комсомола и члена ЦК ВЛКСМ; Румянцева В. В., члена ВКП(б) с 1920 го­да, работавшего в Ленинграде бухгалтером, в прошлом секретаря ЦК ВЛКСМ и Ле­нинградского губкома комсомола; Шатского Н.Н., состоявшего в ВКП(б) с 1923 до 1928 года, инженера; Ханика Л. О., члена ВКП(б) с 1920 года, зам. директора инсти­тута; Мандельштама С. О., члена ВКП(б) с 1917 года, зав. сектором Гипромеза; Леви­на B.C., члена ВКП(б) с 1917 года, фармацевта; Мясникова Н.П., члена ВКП(б) с 1917 года, зам. зав. орготделом Ленсовета; Сосицкого Л. И., члена ВКП(б) с 1919 го­да, директора Ленинградского авторемонтного завода; Толмазова А. И., члена ВКП(б) с 1919 года, зам. директора завода «Красный путиловец», в прошлом секретаря Ле­нинградского губкома комсомола и члена бюро ЦК ВЛКСМ; Юскина И. Г., члена ВКП(б) с 1925 года, слушателя Ленинградской промакадемии; Соколова Г. В., члена ВКП(б) с 1931 года, слушателя Ленинградской военно-морской академии; Звездо­ва В. И., члена ВКП(б) с 1923 года, студента Ленинградского индустриального инсти­тута; Антонова Н. С., члена ВКП(б) с 1922 года, студента Ленинградского индустри­ального института.

Сталин вычеркнул из представленного ему проекта сообщения в печати фамилии Зиновьева, Каменева, Евдокимова, Бакаева и других, которые позднее были осуждены по делу «Московского центра». Заключительную часть сообщения он изложил следу­ющим образом:

«Все эти лица в разное время исключались из партии за принадлежность к быв­шей антисоветской зиновьевской оппозиции и большинство из них было восстановле­но в правах членов партии после их официального заявления о полной солидарности с политикой партии и Советской власти, а Николаев, исключенный из партии в начале 1934 года за нарушение партийной дисциплины, был восстановлен через 2 месяца ввиду его заявления о раскаянии» (Архив ЦК КПСС, дело гр. 9-Л/1-6, л. 295).

В действительности же обвиняемые Николаев, Соколов и Юскин к зиновьевской оппозиции не принадлежали. К тому же Антонов, Звездов, Толмазов, Соколов и Юскин из партии никогда не исключались.

25 декабря 1934 года составленный в соответствии с этими установками Сталина проект обвинительного заключения по делу «Ленинградского центра» был представ­лен в ЦК и в тот же день утвержден Политбюро.

В суде дело рассматривалось с грубейшими нарушениями законности и в упро­щенном порядке. Обвинительное заключение в судебном заседании не оглашалось, ходатайства обвиняемых в части ознакомления их с материалами следствия и другие законные требования не рассматривались. Террорист Николаев допрашивался в отсут­ствии других подсудимых, ему задавались наводящие вопросы. Нарушались и другие элементарные правила судопроизводства. Подсудимые специально готовились сотруд­никами НКВД к тому, какие показания они должны давать в суде. Так, во время судеб­ного процесса около Николаева постоянно находились сотрудники НКВД, имевшие отношение к следствию, которые поддерживали у него надежду, что ему будет сохра­нена жизнь и определена мягкая мера наказания. Когда же огласили приговор о расст­реле, то Николаев, по сообщению ряда очевидцев, вскрикнул, что его жестоко обману­ли, ругал следователя Дмитриева и ударился головой о барьер (Материалы проверки дела «Ленинградского центра», т. 1; Архив КГБ, д. № ОВ-5, т. 1).

В своих объяснениях в КПК при ЦК КПСС в 1961 году бывшие члены Военной коллегии Верховного суда СССР Матулевич, Горячев и секретарь судебного заседания Батнер, непосредственно участвовавшие в рассмотрении дела «Ленинградского цент­ра», указали, что приговор по этому делу был написан заранее в Москве. На допросе в 1956 году Матулевич по этому вопросу показал:

«Приговора в гор. Ленинграде мы не составляли. Он был написан заранее и согла­сован с инстанцией... Готовый проект приговора был отпечатан на машинке. Что же касается меры наказания, то она была внесена в приговор после разговора Ульриха со Сталиным... Ульрих заявил, что мера наказания по указанию Сталина должна быть всем – расстрел» (Архив КГБ, д. № ОВ-5, т. 1, л. 47-48).

Хотя в судебном заседании предъявленные подсудимым обвинения, за исключе­нием обвинения Николаева в убийстве Кирова, объективного подтверждения не на­шли, Военная коллегия 29 декабря 1934 года приговорила всех подсудимых к рас­стрелу.

Как показала проверка, преступление Николаева следствием и судом по ст. 58-8 УК РСФСР (террористический акт) квалифицировано правильно. Все остальные ли­ца, осужденные по этому делу, необоснованно обвинены в создании подпольной тер­рористической зиновьевской группы, в подготовке и совершении террористического акта над Кировым. Не причастен к убийству Кирова и бывший латвийский консул в Ленинграде Бисенекс.

Одновременно с делом «Ленинградского центра» создавалось и фальсифицирова­лось дело на Зиновьева, Каменева и других, получившее в дальнейшем наименование «Московского центра контрреволюционной зиновьевской организации».

23 декабря 1934 года, то есть через 2 дня после того, как Сталин определил состав обвиняемых по делу «Ленинградского центра», в печати было опубликовано сообще­ние о передаче дела по обвинению Зиновьева, Каменева и других на рассмотрение Особого совещания при НКВД СССР ввиду «отсутствия достаточных данных для пре­дания их суду». В действительности же это была дезинформация общественного мне­ния, так как дело на них в Особое совещание не передавалось и «расследование» по нему продолжалось.

Следствие по делу Зиновьева, Каменева и других проводилось необъективно, тен­денциозно, с обвинительным уклоном. Работники НКВД придерживались выдвину­той Сталиным версии об убийстве Кирова зиновьевцами, используя для ее обоснова­ния обман, уговоры арестованных и другие средства фальсификации.

Касаясь методов расследования по этому делу, бывший заместитель наркома вну­тренних дел Агранов в своем докладе на оперативном совещании сотрудников НКВД СССР 3 февраля 1935 года говорил:

«Наша тактика сокрушения врага заключалась в том, чтобы столкнуть лбами всех этих негодяев и их перессорить. А эта задача была трудная.

Перессорить их необходимо было потому, что все эти предатели были тесно спа­яны между собой десятилетней борьбой с нашей партией. Мы имели дело с матерыми двурушниками, многоопытными очковтирателями.

В ходе следствия нам удалось добиться того, что Зиновьев, Каменев, Евдокимов, Сафаров, Горшенин и другие действительно столкнулись лбами» (Материалы провер­ки дела «Московского центра», т. 3, л. 48).

На следствии от отдельных арестованных были получены неконкретные и проти­воречивые показания о существовании Московского контрреволюционного Зиновьевского центра и о его связях с «Ленинградским центром». Объективными данными об этом следствие не располагало, хотя, начиная с 1927 года, органами НКВД за лидера­ми бывшей зиновьевской оппозиции велось активное агентурное наблюдение и прово­дились другие оперативные мероприятия.

Арестованным по делу «Московского центра» систематически внушалось, что Николаев является участником зиновьевской оппозиции и воспитан на ее идеях, в связи с чем от них, за исключением Зиновьева и Каменева, добились признания о их моральной и политической ответственности за совершенное Николаевым преступ­ление. От Зиновьева и Каменева такие показания были получены позднее, когда следствие по делу было уже закончено и всем обвиняемым вручено обвинительное заключение, в котором указывалось, что Зиновьев и Каменев виновными себя не признали.

После получения от Зиновьева и Каменева показаний об их моральной и полити­ческой ответственности в обвинительное заключение бывшими помощниками Стали­на Поскребышевым и Герценбергом были внесены соответствующие изменения. В та­ком виде обвинительное заключение задним числом было подписано руководящими, работниками Прокуратуры СССР Акуловым, Вышинским и Шейниным. В день окон­чания судебного процесса по делу «Московского центра» измененное обвинительное заключение объявлено Зиновьеву, Каменеву и другим подсудимым и опубликовано в печати. Это подтверждается объяснением Поскребышева, заключением графической экспертизы, расписками Зиновьева и Каменева об ознакомлении их с обвинительным заключением и другими материалами, имеющимися в архивно-следственном деле «Московского центра».

16 января 1935 года в Ленинграде Военной коллегией Верховного суда СССР по делу «Московского центра» были осуждены к лишению свободы на сроки от пяти до десяти лет - Зиновьев Г.Е., член ВКП(б) с 1901 года; Каменев Л. Б., член ВКП(б) с 1901 года; Евдокимов Г.Е., член ВКП(б) с 1903 года, начальник Главного управления Наркомпищепрома СССР; Бакаев И. П., член ВКП(б) с 1906 года, управляющий трес­том «Армсеть» Главэнерго; Шаров Я. В., член ВКП(б) с 1904 года, начальник управле­ния Наркомместпрома РСФСР; Куклин А. С., член ВКП(б) с 1903 года, пенсионер; Гертик А. М., член ВКП(б) с 1902 года, помощник управляющего объединенным науч­но-техническим издательством; Федоров Г. Ф., член ВКП(б) с 1907 года, управляющий Всесоюзным картографическим трестом; Перимов А. В., член ВКП(б) с 1915 года, уполномоченный Наркомпищепрома в г. Орджоникидзе; Гессен С.М., член ВКП(б) с 1916 года, уполномоченный НКТП в г. Смоленске; Герцберг А. В., член ВКП(б) с 1916 года, председатель Всесоюзного объединения «Техноэкспорт»; Файвилович Л.Я., член ВКП(б) с 1918 года, зам. начальника Главного хлопкового управления Наркомзема СССР; Сахов Б.Н., член ВКП(б) с 1919 года, прокурор Северного края; Анишев А. И., состоявший в ВКП(б) с 1919 по 1933 год, исключенный из партии в свя­зи с арестом жены-троцкистки, научный сотрудник ВАСХНИЛ; Тарасов И. И., член ВКП(б) с 1919 года, студент Московского юридического института; Браво Б. Л., член ВКП(б) с 1919 года, ответственный редактор журнала Комитета заготовок при СНК СССР; Башкиров А. Ф., член ВКП(б) с 1920 года, начальник цеха фабрики «Красная заря» в г. Ленинграде; Горшенин И. С., член ВКП(б) с 1919 года, начальник сектора Госплана РСФСР и Царьков Н. А., член ВКП(б) с 1921 года, начальник строительного участка в г. Тихвине.

Суд признал подсудимых виновными в том, что, являясь в прошлом активными участниками зиновьевской оппозиции, они до последнего времени проводили под­польную антисоветскую деятельность, некоторые из них входили в контрреволюцион­ный «Московский центр», который был связан с «Ленинградским центром», подгото­вившим и организовавшим убийство Кирова. На всех подсудимых судом была возло­жена политическая и моральная ответственность за совершенный над Кировым терро­ристический акт.

Как установлено в настоящее время, Московского контрреволюционного зиновьевского центра не существовало. Все лица, осужденные по данному делу, к убийству Кирова не причастны и не могут нести даже моральной и политической ответственно­сти за совершенное Николаевым преступление.

Вместе с тем необходимо отметить, что все осужденные по этому делу в прошлом являлись активными участниками троцкистско-зиновьевской оппозиции, за что они, кроме Горшенина, Сахова и Герцберга, в 1927 году исключались из партии. На Горшенина и Сахова за участие в оппозиционной борьбе накладывались партийные взыска­ния. В связи с подачей оппозиционерами заявлений о прекращении антипартийной де­ятельности и о полном подчинении решениям ЦК ВКП(б), они были восстановлены в партии. Но и после этого многие из них, продолжая поддерживать между собой связи, допускали неправильные и вредные суждения относительно проводимых партией и правительством мероприятий по отдельным вопросам социалистического строитель­ства, проявляли неприязненное отношение к некоторым руководителям партии и пра­вительства, особенно к Сталину.

Зиновьев и Каменев после восстановления их в партии в ряде случаев вели себя не по-партийному. Так, в 1928 году Каменев с согласия Зиновьева вел нелегальные пе­реговоры с Бухариным относительно имевшихся разногласий в ЦК ВКП(б). 31 декаб­ря 1929 года ЦКК объявила Каменеву выговор за то, что он в 1928 году встретился с прибывшими из-за границы троцкистами Переверзевым и Каплинским и в беседе с ними заявил о своей готовности блокироваться с Троцким. Осенью 1932 года Зиновь­ев и Каменев, ознакомившись с нелегально распространявшимися группой Рютина антисоветскими документами11, не довели об этом до сведения партии, за что 9 октяб­ря того же года решением ЦКК были исключены из рядов ВКП(б), a 11 октября 1932 года за недоносительство по постановлению Коллегии ОГПУ направлены в ссылку. В апреле-мае 1933 года Зиновьев и Каменев возвращены из ссылки и в декаб­ре того же года восстановлены в партии.

По инициативе Сталина сфальсифицированные материалы по делам «Ленинград­ского» и «Московского» центров были широко использованы для того, чтобы предста­вить бывшую зиновьевскую оппозицию перед партией и народом, как антисоветскую организацию, вставшую на террористический путь борьбы против партии и советско­го государства.

Еще в ходе предварительного следствия в обкомы, крайкомы партии и в ЦК партий союзных республик был направлен «Сборник материалов по делу об убийстве тов. Кирова», в него включено 77 копий протоколов допросов Николаева, Звездова и некоторых других арестованных по делу «Ленинградского центра» с их «признательными» показаниями о подпольной деятельности зиновьевцев и их причастности к убийству Кирова. Материалы в сборнике были подобраны тенденциозно, с таким расчетом, чтобы у читающих создалось впечатление о существовании в Ленинграде тер­рористической организации, подготовившей и совершившей злодейское убийство Кирова. В сборник не были включены показания тех арестованных, которые в начале следствия или на протяжении всего следствия вообще отрицали предъявленные им об­винения. Сопроводительное письмо к сборнику написано собственноручно Стали­ным. В нем говорилось:

«Следствие по делу об убийстве тов. Кирова выявило, что вдохновителями и уча­стниками этого злодеяния являются члены бывшей зиновьевской антипартийной группы. Посылаются Вам для ознакомления протоколы допросов участников и вдох­новителей злодеяния...» (Архив ЦК КПСС, д. № 9-Л/1-в).

С этой же целью материалы сфальсифицированных судебных процессов по делам «Ленинградского» и «Московского» центров широко освещались в центральной и ме­стной печати. Сообщение ТАСС «О приговоре Военной коллегии Верховного суда СССР по делу об убийстве С. М. Кирова» было отредактировано Сталиным и опубли­ковано во всех газетах страны вплоть до городских и районных. В сообщении ТАСС, наряду с другими необоснованными утверждениями, указывалось, что образовавшая­ся из бывших участников зиновьевской группы в Ленинграде подпольная контррево­люционная террористическая группа, «не надеясь на осуществление своих преступ­ных целей только лишь путем террористических выступлений внутри страны, ставила прямую ставку на вооруженную интервенцию иностранных государств» (Материалы проверки дела «Ленинградского центра», т. 5, л. 37-38).

17 января 1935 года, то есть на следующий день после окончания судебного про­цесса по делу «Московского центра», Сталин разослал всем членам Политбюро для обсуждения составленный лично им проект закрытого письма ЦК ВКП(б) ко всем ор­ганизациям партии, озаглавленный «Уроки событий, связанных с злодейским убийст­вом С.М.Кирова». Это письмо без каких-либо изменений на второй день было разо­слано от имени ЦК ВКП(б) всем партийным организациям. В нем под видом «неоспо­римых фактов» ложно утверждалось, что «злодейское убийство совершено ленинград­ской группой зиновьевцев, именовавшей себя «Ленинградским центром», и что «идейным и политическим руководителем «Ленинградского центра» был «Москов­ский центр» зиновьевцев, который не знал, по-видимому, о подготовлявшемся убийст­ве т. Кирова, но наверное знал о террористических настроениях «Ленинградского цен­тра» и разжигал эти настроения». В письме огульно обвинялись все участники зиновь­евской оппозиции в том, что они «стали на путь двурушничества, как главного метода своих отношений с партией... стали на тот же путь, на который обычно становятся бе­логвардейские вредители, разведчики и провокаторы», и что «двурушничество зино­вьевцев, прикрытое партбилетами, облегчило им возможность подготовки и соверше­ния злодейского убийства тов. Кирова».

Далее в закрытом письме указывалось, что зиновьевская фракционная группа яв­ляется якобы «самой предательской и самой презренной из всех фракционных групп в истории нашей партии», она объявлялась «замаскированной формой белогвардейской организации, вполне заслуживающей того, чтобы с ее членами обращались как с бело­гвардейцами». В письме также содержалось прямое требование о применении к зиновьевцам и их сторонникам репрессивных мер. «В отношении двурушника, — говори­лось в письме, - нельзя ограничиваться исключением из партии, его надо еще аресто­вать и изолировать, чтобы помешать ему подрывать мощь государства пролетарской диктатуры» (Материалы проверки дела «Ленинградского центра», т. 7, л. 20, 21, 29-31).

В ходе подготовки и проведения судебных процессов по делам «Ленинградского» и «Московского» центров, а также после этих процессов и закрытого письма ЦК ВКП(б) в стране развернулись репрессии против бывших зиновьевцев. Однако эти ре­прессии не ограничивались зиновьевцами, общая численность которых на 30 декабря 1934 года по данным органов НКВД составляла лишь 418 человек, из них 113 человек были уже арестованы и находились под следствием (Материалы проверки дела «Анти­советского троцкистского центра», т. 3, л. 44). Наряду с бывшими оппозиционерами-зиновьевцами арестовывались их родственники, знакомые и даже лица, никогда к оп­позиции не примыкавшие.

Так, например, постановлением Особого совещания от 16 января 1936 года были заключены под стражу и сосланы на разные сроки 77 человек по обвинению в принад­лежности к «Ленинградской контрреволюционной зиновьевской группе Сафарова, Залуцкого и других». В действительности такой группы не существовало. Двадцать че­ловек из осужденных никогда к оппозиции не примыкали, а четверо вообще не состо­яли в партии. Никакой вины обвиняемых установлено не было, конкретных обвине­ний им не предъявлялось и даже обвинительное заключение по делу не составлялось. В настоящее время это дело прекращено за отсутствием состава преступления (Мате­риалы проверки дела «Московского центра», т. 4, л. 48—64).

За два с половиной месяца после убийства Кирова органы НКВД арестовали в Ле­нинградской области 843 человека (Материалы проверки дела «Московского центра», т. 4, л. 41). Кроме того, по решению Политбюро ЦК ВКП(б) от 26 января 1935 года, принятому опросным порядком, из Ленинграда выслано на север Сибири и в Якутию сроком на 3—4 года 663 бывших зиновьевца и откомандировано на работу из Ленингра­да в другие места 325 бывших оппозиционеров, большинство из которых из партии не исключалось.

Обстановку, сложившуюся тогда в Ленинграде, ярко характеризует письмо акаде­мика И. П. Павлова от 12 марта 1935 года, адресованное Молотову. Павлов писал:

«...не имею силы молчать. Сейчас около меня происходит что-то страшно неспра­ведливое и невероятно жестокое. Ручаюсь моею головою, которая чего-нибудь да сто­ит, что масса людей честных, полезно работающих, сколько позволяют их силы, часто минимальные, вполне примирившиеся с их всевозможными лишениями, без малей­шего основания (да, да, я это утверждаю) караются беспощадно, невзирая ни на что, как явные и опасные враги правительства, теперешнего государственного строя и ро­дины. Как понять это? Зачем это? В такой обстановке опускаются руки, почти нельзя работать, впадаешь в неодолимый стыд: «А я и при этом благоденствую» (Архив ЦК КПСС)12.

После убийства Кирова значительно увеличилось число арестов по обвинению в подготовке террористических актов и за высказывания террористического характера. Если за весь 1934 год по обвинению в терроре арестовано 6501 человек, то в 1935 го­ду – 15986 человек, причем, только за декабрь 1934 и четыре месяца 1935 года аресто­вано 9163 человека (Сообщение КГБ при СМ СССР № 918/и от 6.IV. 1962 г.; архив Парткомиссии при ЦК КПСС, персональное дело Молотова, т. 18, л. 50).

В июле 1935 года сотрудниками НКВД при активном участии следователя по важ­нейшим делам Прокуратуры СССР Шейнина сфальсифицировано дело «О контррево­люционных террористических группах в правительственной библиотеке, комендатуре Кремля и других», по которому осуждено 110 человек, из них двое к расстрелу.

К уголовной ответственности по данному делу привлечены сотрудники охраны Кремля, работники правительственной библиотеки, служащие и технический перcoнал (секретари, телефонистки, уборщицы), работавшие в Кремле и в различных учреждениях Москвы. Большинство из них знали друг друга только по службе, часть находилась в родственных связях, а некоторые вообще не были знакомы между собой. Основанием для ареста этих лиц послужили полученные органами НКВД оперативным путем данные о том, что некоторые из них вели разговоры, касающиеся обстоятельств смерти Н.С.Аллилуевой и убийства С.М.Кирова. Между тем все они были осуждены за террористическую деятельность.

В настоящее время дело «О контрреволюционных террористических группах в правительственной библиотеке, комендатуре Кремля и других» прекращено за отсут­ствием состава преступления и все осужденные, за исключением Каменева Л.Б., его жены Глебовой Т.Н. и сына Троцкого – Седова С. Л., реабилитированы.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Комиссии президиума ЦК кпсс в президиум ЦК кпсс о iconЮрий Владимирович Андропов
На пленуме ЦК кпсс (12 ноября 1982 года) Юрий Владимирович Андропов избирается Генеральным секретарем ЦК кпсс (Ю. В. Андропов сменил...

Комиссии президиума ЦК кпсс в президиум ЦК кпсс о iconРоссийской Советской Федеративной Социалистической Республики
По состоянию на 11. 03. 1985, т е до избрания М. С. Горбачёва не по Уставу кпсс генеральным секретарём ЦК кпсс

Комиссии президиума ЦК кпсс в президиум ЦК кпсс о icon№181 184 Документы о реакции общества на переход к новой системе...
Обкома кпсс в ЦК кпсс об откликах трудящихся области на доклад Председателя Совета Министров СССР а. Н. Косыгина на Сентябрьском...

Комиссии президиума ЦК кпсс в президиум ЦК кпсс о iconРешение о вводе войск в Афганистан было принято 12 декабря 1979 года...
День чествования участников боевых действий на территории других государств 15 февраля 2013 г. Вдк евгений Волосевич

Комиссии президиума ЦК кпсс в президиум ЦК кпсс о iconПрезидиум высшего арбитражного суда российской федерации постановление...
Президиума: Абсалямова А. В., Амосова С. М., Андреевой Т. К., Бациева В. В., Валявиной Е. Ю., Завьяловой Т. В., Иванниковой Н. П.,...

Комиссии президиума ЦК кпсс в президиум ЦК кпсс о iconТезисы материала для подготовки к тестированию в формате егэ по истории России
Автор концепции «развитого социализма» секретарь ЦК кпсс по идеологии М. Суслов

Комиссии президиума ЦК кпсс в президиум ЦК кпсс о iconВ июне прошли выборы первого Президента рсфср, им был избран Б. Н...

Комиссии президиума ЦК кпсс в президиум ЦК кпсс о icon«Каждый шаг действительного движения важнее дюжины программа»
Сентябрьский Пленум ЦК кпсс 1965 года засвидетельствовал назревший поворот в общественном производстве — переход от преимущественного...

Комиссии президиума ЦК кпсс в президиум ЦК кпсс о iconРечь Хрущева на XX съезде партии
В отчетном докладе Центрального Комитета партии XX съезду, в ряде выступлений делегатов съезда, а также и раньше на Пленумах ЦК кпсс,...

Комиссии президиума ЦК кпсс в президиум ЦК кпсс о iconИстория термина
Кпсс называли различные неофициальные, самодеятельные сообщества молодых людей — группы социальной инициативы, клубы по ин­тересам...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов