1. Формирование полисной системы в Древней Греции как основа для развития демократии и гражданственности




Название1. Формирование полисной системы в Древней Греции как основа для развития демократии и гражданственности
страница14/15
Дата публикации19.02.2014
Размер2.04 Mb.
ТипДокументы
www.zadocs.ru > Литература > Документы
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15

Публий Овидий Назон. (43 до нэ – 18 нэ). 3 основных этапа: любовная поэзия (примерно до начала нэ), поэзия на учебно-мифологические темы, стихи на время изгнания.

1. Amores, любовные стихотворения. Героиня Коринна. Во многом перепевы из Катулла., Тибула, Проперция. Прежние мотивы. Но Овидий не знает неудовлетворенности предыдущего поколения жизнью. Влюбленный поэт уже в Риме. Переносит в поэзию принципы декламационного стиля – нескончаемые вариации одной и той же темы. «Наука любви» - псевдо-дидактическая поэзия. «Лекарство от любви».

2. Более серьезные, ученые темы. «Метаморфозы» и «Фасты» (месяцеслов).

3. Изгнание. «Скорбные стихотворения» - тоска вдали от родины. «Письма с Понта». 9»Понтийские послания» - адресаты уже названы. Умоляет вернуть его.

Родился 43 г. до н э в городе Сульмоне ( недалеко от Рима). С самой ранней юности вошел в круг тогдашних виднейших поэтов Рима. Посещение риторских школ в Риме рано приучило его к изощренному риторически- декламационному стилю. Предпринял путешествие в Грецию и Малую Азию, как было положено в его время для поэта. Вел в Риме легкомысленный образ жизни, своей легкомысленной поэзией вступал в антагонизм с Августом. И в 8 г Август дал распоряжение о высылке Овидия в город Томы, нынешняя Румыния), где тот и умер в тоске в 18 г.

1. Первый период его творчества:

(до 2г н.э)

Любовные элегии—«Песни любви» (по-видмому первое произведение Ов. В этом роде. Восхваляется некая Коррина, но навряд ли это была реальная женщина, скорее условно-поэтический образ, обширные риторические декламации. Тематика—разнообразные любовные переживанияи похождения. Любовное чувство отличается непостоянством, излишней откровенностью и натурализмом, почти всегда лишено глубоких элементов, серьезности, но написано красиво.), «Героини» (показаны мифологические герои и героини, прежде всего чисто художественным стиль, образы любви не повседневного типа, а эстетически. Много глубокого психологизма, героини отличаются яркими индивидуальными чертами, ни одну нельзя отождествлять с другой, изображена разлука и пылкое желание), «Медикаменты для женского лица», «Наука любви». В целом, достаточно легкомысленно.

  1. Второй период: первые годы до ссылки. Не пренебрегает никакой лестью в отношении Цезаря и Августа, хотя любовная тематика все же на первом месте.

«Метаморфозы»—главное произведение этого периода. Огромное произведение, содержащее примерно 250 разработанных превращений, располагая их в хронологическом порядке, разрабатывая каждый миф в виде эпиллия. Вся античная мифология начиная с самого древнего превращения—сотворения мира, кончая эпохой Цезаря. Превращение является глубочайшей основой первобытной мифологии, вообще любимый жанр эллинистической литературы. Дает фантастическую мифологию в качестве самостоятельного предмета, в то же самое время, реалистично.

3 Третий период—блеск художественного таланта, написал после ссылки. «Скорбные письма» (искренность тона, глубокое душевное страдание, моление Августа о пощаде) и «Письма с Понта» (письма к друзьям, просьбы о помиловании, однообразие тона, сетование на судьбу).
Пушкин: «Книга «Скорбные стихотворения» - выше всех прочих стихотворений Овидия, за исключением разве что «Метаморфоз». Истинное чувство, простодушие, индивидуальность, менее холодного остроумия. И грусть, трогательность.

Известно, что Пушкин высоко ценил творчество Овидия и и отождествлял себя с ним в период южной ссылки. Кроме того, Овидий во многом вдохновлял его: письмо, в котором старик гет рассказывает об Оресте и Пиладе в Понтийских элегиях, послужило основой для рассказа старика цыгана о самом Овидии у Пушкина.
57. ^ Мениппова сатира в творчестве Лукиана.

К 60-м годам наметился переход Лукиана от софистики. Его начинает привлекать философия. Сатира Лукиана принимает резко выраженный философский уклон. Основные ее объекты – религиозное суеверие, стоическое богословие с его учением о божественном провидении и оракулах, стремление людей к богатству и власти, догматизм вульгарных философов и их неблагонравность.

Тогда Л переходит к данрам, применявшимся в популярно-философской литературе. Находкой для него оказались произведения его забытого земляка Мениппа. Составляет целую серию философско-сатирических диалогов в стиле Мениппа с фантастическим повествовательным обрамлением. Хаар-ку дает сам в «Дважды обвиненном»: дескать, он покинул Риторику и опошлили Диалог, вернув его с заоблачных высей, введя в него насмешку, ямб, речи киников, слова Аристофана, надел почти смешную маску и, наконец, выкопал и натравил на него Мениппа, кусающего, даже когда смеется.

Сначала близко придерживался сюжетов самого Мениппа, выводил его как д-щее лицо и даже сохранял особенности его стиля – смешение прозы и стиха. М спускается в преисподнюю – «Путешествие в подземное царство», взлетает на небо «Икароменипп» в поисках истины. Предмет сатиры – не только греческие верования, но и новомодные представления иранской религии, и христианства. Насмешки переплетаются с веселой пародией. Киническое презрение – «Разговоры в царстве мертвых». Перед лицом смерти все ничтожно, один улыбается. «Зевс уличаемый» - против учений о божественном промысле. «Зевс Трагический»: спор между эпикурейцем и стоиком по поводу существования богов, угроза лишения даров. Зевс – трагические стици, Гермес – размер комедии, Афина – гекзаметром, Гера в прозе. Использует речь Демосфена. Спор о ценности статуй. Мом – бог-хулитель. Но «на свете еще осталось достаточно глупцов», хоть эпикуреец и побеждает.

Сатира против философов, где высмеивал тех самых киников: «Аукцион образов жизни» - взгляды разных философских школ. Против не философии, но ее недостойных представителей «Рыбак». «О состоящих на жалованье» «домашних философах», о лицемерии и чревоугодии – «Пир».

Во многих произведениях «менипповского стиля» старается сохранить историческую перспективу 3 в до н.э., ограничиваясь лишь намеками на обстановку своего времени. Для непосредственной сатиры на современность предпочитает другие формы.

Менипп принадлежал к киникам. Требовали полного опрощения, отрицания всякой цивилизации, свободы от обычных человеческих благ. Некоторое время сочувствовал.

58. ^ Проблема происхождения жанра античного любовного романа

Видное место в позднеантичной

дна из основных тенденций эллинистического времени - повышенный интерес к интимным переживаниям частной жизни, к любовной тематике, к картинам быта. Из старых жанров для этой цели могла быть использована лишь новелла, историческая и бытовая. Действительно, новелла, которая в течение веков оставалась "низовой" и попадала в серьезную литературу лишь эпизодически, как один из элементов исторического предания, теперь становится самостоятельным литературным жанром. Как и в ареталогии, в эллинистических новеллах заметны многообразные связи с повествовательным искусством Востока. В позднейшей литературе мы находим многочисленные следы эллинистических новелл.

Огромный успех выпал на долю сборника любовных новелл, составленного Аристидом из Милета (вероятно, в конце II в. до н. э.); название этого, до нас не дошедшего, сборника "Милетские рассказы" стало нарицательным именем для всего жанра.

Новелла, короткая и динамичная, не давала достаточного простора для описания субъективных переживаний героев. Очень знаменательно поэтому, что около 100г. до н. э. античная художественная теория начинает фиксировать наличие нового вида повествования, в котором "вместе с событиями познаются речи и настроения действующих лиц". Специального названия жанр не получает, но противополагается прочим как "повествование ("история") о лицах", в отличие от "повествования о вещах". По словам Цицерона, этому виду повествования свойственна "развлекательность", что и достигается "переменчивостью событий и разнообразием настроений, серьезностью и легкомыслием, надеждой и страхом, подозрением и тоской, лицемерием, заблуждением и состраданием, поворотами судьбы неожиданными несчастьями и внезапной радостью, благополучным исходом дела". Оставшийся безыменным в античности, жанр этот получил название в Средние века; это - роман. Эллинистическая эпоха создала роман, в первую очередь любовный роман в псевдоисторической оболочке, по схеме влюбленных или супругов, разлученных и гонимых капризом "случая", но ищущих и в конечном итоге находящих друг друга (ср. стр. 149 о "Елене" Эврипида). Поскольку, однако, все полностью сохранившиеся романы принадлежат более позднему времени, мы будем рассматривать жанр романа при изложении греческой литературы римского периода.

Когда говорят о сходстве между античным романом и позднейшим, имеют в виду не привычный для нас роман XIX в., а более ранние его формы (например "салонные" романы XVII в.). От романа XIX в., "буржуазной эпопеи" (Гегель), в которой борьба индивидов становится художественным воплощением важнейших общественных противоречий, античный роман очень далек. В соответствии с распыленностью позднеантичного общества, с отсутствием больших общественных интересов в обстановке "всеобщей апатии и деморализации" (Энгельс),[3] личные цели индивидов, изображаемых в романах, подаются в полном отрыве от общественных целей, личные конфликты не становятся выражением социальных конфликтов. Но и в своей личной судьбе герои античного романа являются лишь игрушками капризной Тихи, которая ведет их от одного приключения к другому. Сложных психологических мотивировок здесь не бывает; в искусстве художественной характеристики и анализа внутренней жизни героев романы не стоят даже на том уровне, которого достигла поздне-античная биография и автобиография (стр. 244). Идеологическая борьба эпохи не получает в романе яркого отражения, и он играет лишь подчиненную роль "развлекательного" жанра. Все это не мешало, однако, романам находить многочисленных читателей в самых различных кругах общества, как об этом свидетельствуют и античные сообщения и многочисленные папирусные отрывки, писанные от I до VII вв. н. э., и, наконец, самый факт сохранения ряда романов в средневековых рукописях.

Полнее всего сохранен греческий любовный роман. Целиком дошли до нас "Хэрей и Каллироя" Харитона (I - II вв. н. э.),[4] "Дафнис и Хлоя" Лонга (II - Ш вв.), "Эфиопская повесть" Гелиодора (III в.), "Левкиппа и Клитофонт" Ахилла Татия (III в., а может быть, судя по недавним находкам, II в.); в сокращенном виде дошла "Эфесская повесть" Ксенофонта Эфесского (II в.); "Вавилонская повесть" Ямвлиха (II в.) известна в пересказе патриарха Фотия. Не менее девяти прежде неизвестных греческих романов представлены в настоящее время папирусными фрагментами; одно из этих произведений, роман о царевиче Нине, относится, быть может, еще к поздне-эллинистическому времени.

По сюжету почти все греческие любовные романы однотипны, имеют устойчивую сюжетную схему.

Герои - юноша и девушка необычайной красоты; героиня даже настолько прекрасна, что ее принимают за богиню, сошедшую с небес. Случайно встретившись на празднестве, герои немедленно друг в друга влюбляются. Наступает период обоюдного любовного томления, заканчивающийся свадьбой или тайной помолвкой и бегством, если брак встречает препятствия со стороны родителей. Такова завязка, содержащая любовную часть романа.

Основное, однако, впереди. Наступает разлука. Один из героев попадает во власть разбойников, другой отправляется на его поиски. Они блуждают по разным странам, ищут друг друга, находят и вновь оказываются разлученными. Из этих приключений и соткана фабула романа. Самые приключения тоже стандартизованы: буря, кораблекрушение, плен, (рабство. Необыкновенная красота героев является причиной того, что их верность Друг другу подвергается постоянным искушениям, но влюбленные сохраняют взаимную верность. Они претерпевают всяческие муки; им грозит то костер, то распятие на кресте, то заклание в виде жертвы, но в последний момент всегда удается избежать гибели. Неизменной составной частью романа являются эпизоды "мнимой смерти" (ср. стр. 211) кого-либо из героев: он уже, казалось бы, умер, может быть даже на глазах у другого, оплакан, предан погребению, но в действительности он жив. Смерть окажется длительным обмороком, яд - сонным порошком, нож - театральной бутафорией. "Я умерла и вновь ожила, я была похищена разбойниками и оказалась вдали от родины, я была продана и служила рабыней", - резюмирует свои злоключения Каллироя, героиня романа Харитона, и эти слова могла бы повторить любая героиня греческого романа. Несчастия, постигающие влюбленных, не имеют внутреннего оправдания; они мотивированы лишь капризом Судьбы, непонятной волей какого-нибудь божества или его традиционным "гневом". Герои переносят удары судьбы с пассивной стойкостью мучеников. Их влюбленность не ослабевает; во всех испытаниях они сохраняют благородство чувствований и изливают свои однообразные переживания в патетических декламациях, в монологах и письмах. В некоторый момент всей этой неправдоподобной серии злоключений любящая пара воссоединяется, на этот раз уже прочно, для долгой и счастливой совместной жизни.

Разлука, поиски, нахождение, обязательный эпизод мнимой смерти - такова сюжетная формула греческого любовного романа. Это схема "смерти" и "воскресения", "похищения" и "нахождения", уже давно знакомая нам, как одна из самых распространенных мифологических схем (стр. 19), как постоянная схема "страстей" божеств плодородия, продолжавшая занимать центральное место во всех эллинистических религиях (включая и позднейшее христианство). Блуждание и искание - один из моментов этой схемы: Деметра ищет похищенную Кору, Исида ищет, оплакивает и оживляет своего убитого мужа Осириса. С сюжетом "мужа, ищущего похищенную жену", мы встречались в "Елене" Эврипида (стр. 149); предтеча эллинизма Эврипид, первый греческий поэт, изображающий человека игрушкой бессмысленных сил, обратился к этому сюжету в тот период своего творчества, когда он особенно выдвигал всесилье Тихи, и его трактовка уже предвещала будущие очертания греческого романа, как повествования о добродетельных, гонимых судьбою людях. Но в романах, по сравнению с Эврипидом, гораздо более ярко выражен элемент мученичества героев, которое во многих деталях прямо приближается к мифологическим "страстям", перенося их в план человеческих отношений.

В процессе истории греческой литературы тема "страстей", переосмысленных в "страдания", получала неоднократную разработку в различной общественной обстановке. В романе эта тема получает специфическую для поздне-античного общества окраску. В эпоху, когда подчинение року было признано добродетелью, когда люди ощущали себя театральными марионетками, и единственной нравственной целью казалось сохранение внутренней свободы (стр. 239), одним из важнейших видов героизма оказывается пассивный героизм мученичества. Такими же марионетками являются верные влюбленные греческих романов, бледные и бескровные фигуры, жертвы судьбы и мученики своей добродетельности. Для пассивных героев нового типа схема "страстей" была в равной мере пригодна и в религиозном плане, - тогда это "мученики" языческих и христианских ареталогий, - и в плане любовной повести.

Начала любовного романа остаются темными, как и многие другие вопросы, связанные с историей эллинистической прозы. Попытки "вывести" роман из какого-либо более раннего жанра или из "сплава" нескольких жанров не привели к результатам; порожденный новой идеологией, роман не возник механически, а составляет новое художественное единство, впитавшее в себя многообразные элементы из литературы прошлого.

Первые следы наличия романа относятся к концу II в. до н. э. Ранние романы представлены только небольшими папирусными отрывками, которые позволяют все же сделать вывод, что роман лишь со временем сделался повествованием о вымышленных лицах. На первых порах героями романа оказываются персонажи мифов (роман о царевне Хионе, о царевне Парфеноне), исторические (или считавшиеся таковыми) деятели (роман об ассирийском царевиче Нине, о сыне фараона Сесонхосиса). Таким образом, роман еще пользуется фигурами, характерными для более ранних форм любовного повествования, для элегии, эпоса или исторической новеллы с любовным содержанием.

Другая интересная особенность романов с историческими фигурами состоит в том, что герои эти зачастую являются деятелями восточных стран, Египта или Ассиро-Вавилонии; образ фараона Сесонхосиса (исторический Шешонк I) воплощает, например, мощь старой египетской державы. Это позволяет думать, что в процессе формирования романа должно учитываться также и восточное повествовательное искусство. Возникновение романа относится как раз к тому времени, когда в эллинистических странах возрастает политическое и культурное значение восточного элемента. Восточные земли остаются и впоследствии излюбленным местом действия греческих романов; один недавно найденный отрывок переносит нас даже в Скифию (ср. диалог Лукиана "Токсарид", стр. 255).

Романы, дошедшие до нас полностью, позволяют различить два этапа. К первому относятся произведения дософистического стиля, прежде всего "Хэрей и Каллироя" Харитона. В этом наиболее раннем из целиком сохранившихся романов еще выдержано стремление подать любовную историю на фоне значительных исторических событий. Героиня - дочь руководителя обороны Сиракуз во время осады их афинянами, приключения разлученной пары переплетаются с восстанием Египта против персидского владычества. Заметны архаистическая идеализация древней Эллады и презрение к "варварам". "Историзм" Харитона имеет, однако, поверхностный характер; греческие любовные романы в очень малой мере воспроизводят нравы и взгляды того времени, к которому приурочено действие, и от истории не остается ничего, кроме имен и нескольких событий, притом вольно изложенных. Харитон прямолинейно развертывает типовую фабулу в обычной последовательности, пересыпая рассказ монологами героев.

Чтобы дать хотя бы на одном примере представление о сцеплении событий в греческом романе, мы вкратце изложим основные моменты хода действия "Хэрея и Каллирои".

Начало романа дает завязку действия, любовь Хэрея и Каллирои, брак, мнимую смерть Каллирои от удара, нанесенного ей Хэреем в порыве необузданной ревности, и погребение мнимого трупа. Затем действие на время раздваивается. Разбойники, явившиеся разграбить. пышную гробницу, находят Каллирою живой, увозят и продают в. Милет, находившийся тогда под властью персов. Каллироя попадает в дом знатного гражданина Дионисия, который, конечно, немедленно влюбляется в прекрасную рабыню. Каллироя отвергает его любовь, но затем, почувствовав себя матерью от Хэрея, жертвует собою ради будущего ребенка, которому иначе грозила бы смерть или рабская доля, и соглашается на брак с Дионисием; в душе она сохраняет любовь к Хэрею. Этот последний отправляется на розыски и уже близок к тому, чтобы найти Каллирою, но попадает в плен к персам; Дионисий, на основании ложного сообщения, считает его погибшими Каллироя сооружает для него пустую гробницу (вторая мнимая смерть). Теперь линия Хэрея и линия Каллирои начинают скрещиваться. Сатрап Митридат, которому продан Хэрей, сам влюблен в Каллирою и делает попытку переправить ей письмо от Хэрея; Дионисий видит в этом уловку Митридата и подает на него жалобу царю Артаксерксу. Действие переносится в Вавилон. На суде выясняется, что Хэрей жив. Митридат, таким образом, оправдан; спор между Хэреем и Дионисием откладывается до следующего судебного разбирательства, а Каллирою отдают под покровительство царицы. Teм временем героине начинает грозить новая опасность - влюбленность самого Артаксеркса. Известие о египетском восстании заставляет, однако, царя отправиться в поход. Дионисий следует за ним, а Хэрей, ошибочно предположивший, что царь отдал Каллирою его сопернику, переходит на службу к египтянам. Поставленный во главе отряда греческих наемников, он совершает чудеса храбрости и захватывает, между прочим, остров, на котором оставлен царский гарем. Здесь находится и Каллироя. Не желая подвергнуться обычной судьбе пленниц, она готовится уже уморить себя голодом, но тут происходит встреча и воссоединение влюбленных. Восстание египтян, между тем, подавлено. Хэрей отсылает царю его гарем, а сам возвращается с женой на родину.

Исторический налет, сохраняющийся у Харитона, почти совсем улетучивается у последующих романистов. Все они, за исключением одного Ахилла Татия, продолжают относить действие к прошлому, но это лишь идеальное прошлое греческих архаистов, сфера благородных, не обыденных чувств, не обязывающая авторов ни к какой исторической точности.

Роман Харитона еще сравнительно прост и небогат приключениями. Гораздо более запутана фабула у близкого к Харитону по времени Ксенофонта Эфесского. Его "Эфесская повесть", дошедшая до нас в сокращенном виде, любопытна тем, что многие сцены ее разыгрываются в низах общества, среди рабов, разбойников, в хижине рыбака-мечтателя, в тюрьме; представители низов обрисованы автором с большой симпатией, особенно интересен образ "благородного разбойника". Вообще следует заметить, что в греческих любовных романах второстепенные фигуры нередко получают гораздо более четкую характеристику, чем идеализованные герои с их безупречной добродетелью.

Со средины II в. любовный роман попадает в сферу литературного влияния софистики и становится одним из видов софистической прозы. Манерный стиль так называемой "изысканной простоты", чередующийся с декламационной пышностью, многочисленные реторические отступления и описания, обилие патетических ситуаций, ориентированных на трагедию, некоторый уклон в сторону "чудесного" - отличительные черты софистического романа. Наиболее яркий представитель этого стиля - сириец Гелиодор, автор самого объемистого из сохранившихся романов "Эфиопская повесть" ("Эфиопика") о Феагене и Хариклии. Схема любовного романа соединена здесь с уже многократно упоминавшимся старинным мотивом подкидывания и узнания. У эфиопской царицы, взглянувшей в момент зачатия ребенка на изображение Андромеды, родилась белая дочь. Опасаясь подозрений мужа, мать подкинула ребенка, и девочка попала в Дельфы к жрецу Хариклу, который воспитал ее и назвал Хариклией. В нее влюбляется прекрасный Феаген; Хариклия его тоже любит, хотя приемный отец предназначает ее другому мужу. Повинуясь оракулу, влюбленные покидают Дельфы с помощью египетского пророка Каласирида, прочитавшего тайну рождения Хариклии по записи на повязке, оставленной при ней матерью. Теперь беглецов ждет обычная серия злоключений, из которых самое опасное вызвано страстью жены египетского сатрапа к. Феагену. В отличие от прямолинейного повествования Харитона, у Гелиодора экспозиция сдвинута. Изложение открывается картиной: пустой корабль у устья Нила, усеянный трупами берег и девушка на скале, склонившаяся над раненым юношей. Раскрытие этой таинственной ситуации происходит постепенно, в несколько приемов, а завязка действия становится известной читателю только к середине романа. То разлучая, то вновь соединяя своих героев, автор приводит их после ряда приключений в Эфиопию, где им грозит заклание на алтарях Солнца и Луны и где роман завершается тем, что родители "узнают" Хариклию и соединяют ее браком с Феагеном. В основной рассказ вводятся вставные новеллы псевдоисторического и бытового содержания. Война персов с эфиопами, тяжелая драма в зажиточной афинской семье, разлад между сыновьями Каласирида, из которых старший становится "благородным разбойником", все это - события, с которыми оказывается переплетенной судьба Феагена и Хариклии. Действующие лица резонерствуют на психологические темы и произносят декламации в стиле трагедии. Автор не без иронии подчеркивает свою любовь к экзотике и театральным трюкам. Ему удаются пышные описания торжественных празднеств, церемоний, процессий. Вместе с тем роман пронизан религиозной философией неопифагорейцев в духе Аполлония Тианского. "Нагие мудрецы" эфиопов - идеальные образцы мудрости и благочестия. Целомудрие главных персонажей окрашено в аскетические тона, и образ девственной Хариклии приближается к типу христианской "мученицы". Мудрое божественное провидение ведет героев сквозь все испытания к предназначенному им уделу, а верховным божеством является Аполлон-Гелиос (Солнце), к потомкам которого причисляет себя и сам автор, "финикиец из Эмесы, из рода Гелиоса, сын Феодосия Гелиодор", принадлежащий, очевидно, к какому-то роду наследственных жрецов Гелиоса. Тенденции романа соответствует и его торжественное словесное одеяние, приподнятая, приближающаяся к стилю поэзии, софистическая проза. Чрезвычайно популярный в средневековой Византии, роман Гелиодора был в XVI в. переведен на западноевропейские языки и оказал заметное влияние на развитие французского романа XVII в.

Другую разновидность софистического любовного романа мы находим у Ахилла Тати я; этот автор снижает торжественный тон внесением комически-бытовых и пародийных элементов. Действие "Левкиппы и Клитофонта" перенесено в современность и излагается в форме автобиографического рассказа самого Клитофонта, как это было принято в комическом романе нравов. Главные персонажи теряют свою абсолютную добродетель, и им становятся доступны человеческие слабости. Автор широко использует всю сумму традиционных любовных мотивов и щедро рассыпает блестки своей софистической образованности. Повествовательная ткань испещрена у Ахилла Татия всевозможными отступлениями; щедро рассыпаны мифы, басни, рассказы о всяких диковинках, рассуждения, описания. Эта пестрая, уже несколько эпигонская мозаика также пользовалась большим успехом в Византии и находила подражателей, ставивших ее себе образцом.

Наибольшая слава в мировой литературе выпала, однако, на долю другого романа, своеобразно отклоняющегося от обычного типа. "Дафнис и Хлоя" Лонга - одно из самых законченных художественных произведений позднегреческой литературы. Оно стоит одиноко среди софистических любовных романов, так как автор перенес место действия в буколическую обстановку. Оторванная от жизни любовь греческих романистов получает у Лонга оправдание в условной атмосфере буколики, где пастушеские божества приходят в трудные моменты на помощь героям. Буколика осложнена при этом мотивами "новой" комедии.

И Дафнис и Хлоя в свое время были подкинуты родителями и выросли в среде пастухов. Поскольку действие вынесено за пределы "официального общества", любовь не имеет у Лонга того отвлеченно-бесплотного характера, который обычно присущ чувствам добродетельных героев, в особенности героинь греческого романа. Дафнис и Хлоя - подростки, почти дети; полюбив друг друга, они должны еще пройти незнакомую им "науку любви", и последовательные этапы этого процесса, начиная от первого пробуждения неясных весенних томлений, составляют содержание романа, вместо привычных злоключений странствия. Рост и осознание любовного желания развертываются параллельно жизни природы, по сменяющимся временам года. Похищение, плен, кораблекрушение, все эти обязательные приключения сохранены и у Лонга, но поданы как мимолетные опасности, возникающие благодаря вторжению в пастушескую сферу чуждых ей горожан. В описаниях сельского пейзажа и быта "Дафнис и Хлоя" перекликаются с такими произведениями софистической прозы, как "крестъянские письма" Алкифрона (стр. 248), а нарядный, "горгианский" стиль романа, прекрасно гармонирующий с его содержанием, воспроизводит певучесть эллинистической буколики. Заканчивается роман, конечно, тем, что оба героя "узнаны" своими богатыми родителями и справляют свадьбу; тем не менее Лонг отнюдь не рисует безмятежной "пастушеской" идиллии и ярко изображает, например, зависимость судьбы и самой жизни рабов от господского произвола. В западноевропейской литературе, начиная с конца XV в., роман Лонга вызывал огромный интерес, как прообраз "пасторальных романов".

Роман проник и в христианскую литературу. Мы уже указывали на известную близость романа к христианской ареталогии, близость как генетическую, по происхождению сюжета, так и идеологическую, по установке на изображение героя-мученика. Но в древнехристианской письменности встречаются и романы в более узком смысле слова. Таковы, например, "Деяния Павла и Феклы". Фекла, "святая" христианской церкви, изображена как типичная героиня романа и переживает всю необходимую серию приключений в поисках апостола Павла, которого она любит. Другой древнехристианский роман - это так называемые "Климентины" (по имени одного из главных действующих лиц Климента, от лица которого ведется рассказ). Роман этот дошел в двух изводах, греческом и латинском, причем латинский извод имеет характерное заглавие: "Узнания". Сюжет - вариант обычной схемы романа, с той лишь разницей, что ищут и находят друг друга не влюбленные, а разлученные и разбросанные по всему свету члены семьи рассказчика - отец, мать, и три сына. Сюжет этот соединен с ареталогией апостола Петра, его победой над Симоном-магом, которого христиане считали "отцом всех ересей". Интересно отметить, что спутницей Симона-мага является Елена, древняя героиня мифа о Троянской войне, а имя отца рассказчика - Фауст. "Климентины" явились одним из источников немецкой "народной книги о докторе Фаусте" (историческом лице XVI в.), которая в свою очередь легла в основу различных разработок сюжета о Фаусте.

59. ^ Формы народно-сменовой поэзии культуры в романе Петроная «Сатирикон

обый и сложный тип представлен в "Сатириконе" Петрония. В самом романе еда, питье, половые непристойности, смерть и смех в основном лежат в бытовом плане, но самый быт этот - главным образом быт деклассированных низов империи - насыщен фольклорными реминисценциями и пережитками, особенно в его приключенческой части, и при всей крайней распущенности и грубости, при всем цинизме его от него еще пахнет разлагающимися обрядами плодородия, сакральным цинизмом свадеб, пародийными шутовскими масками умершего и сакральным блудом на похоронах и поминках. В знаменитой же вставной новелле "О целомудренной эфесской матроне" даны все основные элементы древнего комплекса, объединенные великолепным и сжатым реальным сюжетом. Гроб мужа в склепе; безутешная молодая вдова, собирающаяся умереть с тоски и голода на его гробу; молодой и веселый легионер, стерегущий по соседству кресты с распятыми разбойниками; сломленные влюбленным легионером мрачное аскетическое упорство и жажда смерти молодой вдовы; еда и питье (мясо, хлеб и вино) на могиле мужа, совокупление их тут же в склепе у гроба (зачатие новой жизни в непосредственном соседстве со смертью, "у гробового входа"); украденный во время любовных утех с креста труп разбойника; грозящая легионеру смерть как расплата за любовь; распятие (по желанию вдовы) трупа мужа вместо украденного трупа разбойника; предфинальный аккорд: "пусть лучше будет распят мертвый, чем погибнет живой" (слова вдовы); финальное комическое изумление прохожих тому, что труп покойника сам взобрался на крест (то есть в финале смех). Таковы мотивы этой новеллы, объединенные совершенно реальным и во всех своих моментах необходимым (то есть без всяких натяжек) сюжетом.

Здесь даны все без исключения основные звенья классического ряда; гроб - молодость - еда и питье - смерть - совокупление - зачатие новой жизни - смех. Коротенький сюжет этот - непрерывный ряд побед жизни над смертью: жизнь торжествует здесь над смертью четыре раза - радости жизни (еды, питья, молодости, любви) торжествуют над мрачным отчаянием и жаждой смерти вдовы, еда и питье как обновление жизни у трупа покойника, зачатие новой жизни у гроба (совокупление), спасение от смерти легионера путем распятия трупа. В этот ряд введен и дополнительный и также классический мотив кражи, исчезновения трупа (нет трупа - нет смерти, посюсторонний след воскресения), и мотив воскресения в прямом выражении - воскресение вдовы из безысходной скорби и могильного мрака смерти к новой жизни и любви, и в комическом аспекте смеха - мнимое воскресение покойника.

Обращаем внимание на исключительную сжатость и потому тесноту всего этого ряда мотивов. Элементы древнего комплекса даны в непосредственном и тесном соседстве; прижатые друг к другу, они почти прикрывают друг друга, не отделены друг от друга никакими побочными и обходными путями сюжета, рассуждениями, лирическими отступлениями, метафорическими сублимациями, разрушающими единство сухо-реальной плоскости новеллы.

Особенности художественной трактовки древнего комплекса Петронием станут совершенно ясными, если мы вспомним, что те же элементы этого комплекса, со всеми деталями, но в сублимированном и мистическом аспекте, фигурировали во время Петрония в культах эллинистическо-восточных мистерий, и, в частности, в христианском культе (вино и хлеб на алтаре-гробе как мистическое тело распятого, умершего и воскресшего, приобщение через еду и питье новой жизни и воскресению). Здесь все элементы комплекса даны не в реальном, а в сублимированном аспекте и связаны между собою не реальным сюжетом, а мистико-символическими связями и соотношениями, и торжество жизни над смертью (воскресение) совершается в мистическом плане, а не в реальном и земном. Кроме того, здесь отсутствует смех и почти до неузнаваемости сублимировано совокупление.

У Петрония все те же элементы комплекса объединены совершенно реальным событием жизни и быта одной из провинций Римской империи. Здесь нет ни единой не то что мистической, но и просто символической черточки, ни один элемент не привлекается даже в метафорическом порядке. Все дано в совершенно реальной плоскости: совершенно реально через еду и. питье в присутствии молодого и сильного тела легионера пробуждается вдова к новой жизни, реально в акте зачатия новая жизнь торжествует над смертью, совершенно реально совершается мнимое воскресение покойника, взобравшегося на крест, и т.д. Здесь нет никакого сублимирования.

Но самый сюжет приобретает исключительную и глубокую существенность благодаря тем большим реальностям человеческой жизни, которые этим сюжетом охвачены и приведены в движение. В маленьком масштабе здесь отражено громадное событие, громадное - по значению входящих в него элементов и их связей, далеко выходящих за пределы того небольшого клочка реальной жизни, в котором они отражены. Перед нами особый тип построения реалистического образа, возникающий только на почве использования фольклора. Трудно подыскать для него адекватный термин. Пожалуй, можно говорить здесь о реалистической эмблематике. Весь состав образа остается реальным, но в нем сконцентрированы и сгущены настолько существенные и большие моменты жизни, что значение его далеко перерастает все пространственные, временные, социально-исторические ограничения, перерастает, однако, не отрываясь от этой конкретной социально-исторической почвы.

Петрониевский тип разработки фольклорного комплекса и в особенности разобранная нами новелла оказали громадное влияние на соответствующие явления эпохи Возрождения. Необходимо, правда, отметить, что эти аналогичные явления в литературе Возрождения объясняются не только и не столько прямым влиянием Петрония, - сколько родством с ним по линии общих фольклорных источников. Но и прямое влияние было велико. Известно, что новелла Петрония была пересказана в одной из новелл "Декамерона" Боккаччо. Но и обрамляющая новелла, и весь "Декамерон" в целом представляют родственный Петронию тип разработки фольклорного комплекса. Здесь нет ни символизма, ни сублимации, но нет здесь и ни грана натурализма. Торжество жизни над смертью, все радости жизни - еда, питье, совокупление - в непосредственном соседстве со смертью, у гробового входа, характер смеха, одинаково провожающего старую и встречающего новую эпоху, воскресение из мрака средневековой аскезы к новой жизни через приобщение еде, питью, половой жизни, телу жизни - все это роднит "Декамерон" с петрониевским типом. Здесь то же перерастание социально-исторических ограничений без отрыва от них, та же реалистическая эмблематика (на фольклорной основе).

60. Жанровая специфика литературной биографии Плутарха
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15

Похожие:

1. Формирование полисной системы в Древней Греции как основа для развития демократии и гражданственности icon1. Формирование полисной системы в Афинах как основа для развития демократии и гражданственности
Античная литература, первая и древнейшая европейская литература, была создана греками и римлянами в условиях античного рабовладельческого...

1. Формирование полисной системы в Древней Греции как основа для развития демократии и гражданственности iconВведение Понятие «история античности»
Характеристика античной цивилизации. Сравнение античного и древневосточного путей развития. История Древней Греции как часть истории...

1. Формирование полисной системы в Древней Греции как основа для развития демократии и гражданственности iconВопросы по иогп для 1 курса юридического факультета (1 семестр)
Формирование органов государственной власти в Древней Руси. Понятие военной демократии

1. Формирование полисной системы в Древней Греции как основа для развития демократии и гражданственности iconИскусство Древней Греции Периодизация: Крито-Микенский период 3-2...
В древней Греции создана первая история искусства – «Поэтика» Аристотеля и теория скульптуры – «Канон» Поликлета

1. Формирование полисной системы в Древней Греции как основа для развития демократии и гражданственности iconМифы Древней Греции
Библии. Однако для древней европейской истории, религиоведения и социологии значение мифов трудно переоценить

1. Формирование полисной системы в Древней Греции как основа для развития демократии и гражданственности iconПервые, досократические философские школы Древней Греции возникли...
Первые, досократические философские школы Древней Греции возникли в VII •V вв до н э в ранних древнегреческих полисах, находившихся-...

1. Формирование полисной системы в Древней Греции как основа для развития демократии и гражданственности iconВопросы к экзамену по Истории Древней Греции
Географическое положение и природные условия Балканской Греции и Эгейского бассейна. Население

1. Формирование полисной системы в Древней Греции как основа для развития демократии и гражданственности iconТермин "античность" происходит от латинского слова antiquus древний....
Далее следует выделить в качестве стержневых явления в античной культуре науку и художественную культуру. При изучении культуры древних...

1. Формирование полисной системы в Древней Греции как основа для развития демократии и гражданственности icon14. Древнегреческие архитектурные ордеры
Является воплощением стоечно-балочной системы, тектонически состоящей из вертикальных (колонны, пилястры) и горизонтальных (антаблемент)...

1. Формирование полисной системы в Древней Греции как основа для развития демократии и гражданственности iconУчебное задание Составить таблицу по Олимпийским играм в Древней...
Учебное задание Составить таблицу по Олимпийским играм в Древней Греции по сл форме

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов