Богословская концепция священника Павла Флоренского




Скачать 111.7 Kb.
НазваниеБогословская концепция священника Павла Флоренского
Дата публикации03.02.2014
Размер111.7 Kb.
ТипДокументы
www.zadocs.ru > Философия > Документы
Журнал Московской Патриархии, №5, 1982 г.

Богословская концепция священника Павла Флоренского1

Дать в небольшом докладе исчерпывающую характеристику богословского творчества свя­щенника Павла Флоренского, великого мысли­теля-энциклопедиста, представляется едва ли возможным. На это и не претендует наше со­общение. Наша задача в том, чтобы показать какие основные богословские идеи легли в основу мировоззрения священника Павла Фло­ренского и какое принципиальное значение имеет раскрытие этих идей в современном богословии.

Когда говорят о мировоззрении отца Павла Флоренского, то подчеркивают, что его мета­физика неотделима от богословия. Нужно ска­зать больше: сама широта и всеохватность его научных интересов истекают из того же источ­ника.

На чем же строит свою богословскую си­стему отец Павел Флоренский?

Этот вопрос о самых основах богословия от­ца Павла как-то ускользал от взора исследо­вателей. Почти всех, кто писал о священнике Павле Флоренском, больше привлекали част­ные моменты его мировоззрения. Одних инте­ресовало его учение о Софии — Премудрости Божией, других привлекал его антиномизм, но главное оставалось без должного внимания.

Сам же отец Павел Флоренский, какой бы областью науки он ни занимался, неизменно подчеркивал, что весь жизненный труд его сводится к обоснованию основного догмата веры — догмата о Пресвятой Троице. Из пра­вославного учения о Святой Троице он и ис­ходит во всех своих богословских и философ­ских построениях.

Сердцевиной же православного учения о Святой Троице является догмат е д и н о с у -щ и я. От приятия или, напротив, неприятия этого догмата зависит, в каком направлении будет развиваться человеческая мысль.

В своей замечательной работе «Смысл идеа­лизма» священник Павел Флоренский так и писал: «Верховный догмат веры есть тот водо­раздел, с которого философские размышления текут в разные стороны» («Смысл идеализма». Сергиев Посад. 1914. с. 96).

Этот «водораздел» начинается с двух близ­ких по звучанию слов: «ομοούσιος» и «ομοιουσιος». Близкие между собой, оба тер­мина лежат по разным сторонам невидимой грани и дают начало противоположным миро­воззренческим системам. Как известно, «ομοιουσιος», или «όμοιος κατ' ουσιαν», зна­чит «такой же сущности» или «с такой же сущностью», и хотя бы даже ему было прида­но значение «όμοιος κατα πάντα» — «во всем такой же», то все равно этот термин не смо­жет означать действительного, «нумерическо-го», говоря словами отца Павла, то есть «чис­ленного и конкретного, единства, на которое указывает (термин) ομοούσιος» («Столп и утверждение Истины». М., 1914, с. 54).

Священник Павел Флоренский считает, что утверждение догмата единосущия Лиц Святой Троицы было самым «значительным и единст­венным по своей догматической и философской важности» событием в истории Церкви. По его мнению, «тут дело шло не о специальном бо­гословском вопросе», касающемся только утон­ченных сфер богословской мудрости, но о са­мой сути церковного мировоззрения, о «само­определении Церкви Христовой» (там же, с. 54).

Единым словом «ομοούσιος» был выражен не только тринитарный и христологический догмат, но и дана «духовная оценка» самих «законов мышления». Этим словом «впервые было объявлено новое начало деятельности разума», ибо в нем, по мысли отца Павла Флоренского, заложено «антиномическое зерно христианского жизнепонимания» (там же). Недаром отцы Никейского Собора подвизались за этот термин как за нечто основополагаю­щее в учении Церкви Христовой. Недаром од­ного из самых активных поборников «единосу­щия» — святого Афанасия Великого каппадо-кийцы называли спасителем Церкви и столпом Православия. И не случайно в церковной гим-нографии он заслужил имя «второго светиль­ника и предтечи Христова».

Святой Афанасий Великий действительно считал, что любое перетолкование и даже не­значительное изменение догмата единосущия есть не только искажение учения о Святой Троице, но извращение самой сущности хри­стианства. Святитель так и писал: «Неприем-лющие (догмат единосущия) должны быть признаваемы всеми, но не христианами!»

А святой Григорий Богослов воспринимал самое незначительное изменение догмата вся­ческими «умеренными» как мировую катаст­рофу. «Вместе со слогàми, — писал святи­тель, — распадутся и концы вселенной».

Действительно, даже малое изменение дог­мата, даже незначительное, казалось бы, от­ступление — невозможно. Прежде всего, это касается первого исторически и первого по значению догмата — единосущия. Ни на йоту нельзя отступить от догматической формули­ровки. В данном случае слова «ομοούσιος» и «ομοιουσιος» как раз и отличаются друг от друга буквально единственной йотой.

Все философские и богословские системы священник Павел Флоренский подразделял на два типа в зависимости от того, признают ли они идею единосущия или подобосущия. Омоусианская идея, идея всеединства, или консубстанциальности, принадлежит «философии лич­ности и творческого подвига, то есть филосо­фии духовной». Напротив, омиусианская идея, идея подобия, лежит в основе рационализма, философии «понятия и рассудка», «философии плотской».

К такому заключению священник Павел Флоренский пришел благодаря глубо­кому анализу современных ему философ­ских и богословских систем. Видя качест­венное отличие между западной и во­сточной мыслью, священник Павел Фло­ренский писал: «Стремление к чистому омиу­-
-- ------ ------- ----- с. 73 --------- --------- --- - ------ - - --

сианству как к своему пределу определяет ис­торию повой философии в Западной Европе, тяготение к чистому омоусианству определяет своеобразную природу русской и вообще пра­вославной философии. При этом нам нужды нет, что ни там, на Западе, ни здесь, у нас, нет доведенного до конца ни омиусианского, ни омоусианского мышления. Да, мы знаем, что первое и вообще невозможно, иначе как в ге­енне огненной, а второе — иначе как в раю, в просветленном и одухотворенном человечестве. Но тенденции той и другой философии на­столько определенны, что классификация их по их идеальным пределам законна и удобна» («Столп и утверждение Истины», с. 80, 81).

Идея подобия заложена в корне протестант­ского богословия, что, в принципе, и отличает его от богословия православного. Для проте­стантизма в целом характерно отрицание един­ства веры и жизни, символа и символизируе­мого, характерно отрицание икон, возводящих от образа к Первообразу, отрицание вершины всех Таинств — таинства Евхаристии, ибо ка­жется невозможным само Пресуществлен и е вина и хлеба в Тело и Кровь Христовы. В конечном итоге идея подобия должна при­вести (и приводит в некоторых современных протестантских деноминациях) к отрицанию возможности Боговоплощения, отрицанию Бо-гочеловечества Христа, к объявлению Спаси­теля простым человеком, одним из так назы­ваемых «великих учителей».

Согласно философии подобия, мир состоит из существ, бытие которых по отношению друг к другу совершенно внешне, они связаны меж­ду собой посредством внешних и временных отношений. Омиусианская философия разрыва­ет связь между явлениями, замыкает личность, делает чисто умозрительным или иллюзорным общение с высшей Реальностью — Богом. Оми­усианская «словесность» подменила во многих умах и сердцах общение с Самим Богом Сло­вом, писал священник Павел Флоренский («Столп и утверждение Истины»).

Философия же единосущия (консубстанциальности) утверждает, что онтологически все существа связаны внутренне. «Для философии единосущности не может быть разрыва слова и понятия, имени и именуемого, молитвы и призываемого, веры и жизни, веры и любви. Жизнь должна быть и может быть единосущ­на вере, а человек — любви» (Ф. И. Уделов. Об отце Павле Флоренском. Париж, 1972, с. 41).

По мнению священника Павла Флоренского, идея единосущности своими корнями восходит к платоновскому видению идеи. Видеть, по Платону, означает, что многое есть единое, а единое — многое; по-другому, это есть соеди­нение «беспредельности существа и очерчен-ности конкретного данного» («Смысл идеализ­ма», с. 49). Выражаясь языком схоластов, здесь был впервые поставлен вопрос об уни­версалиях.

Две общечеловеческие идеи определяли кон­цепцию Платона: «Во-первых, чувство и идея, имеющие своим содержанием закономер­ное единство твари; во-вторых, чувст­во и идея, утверждающие подлинную реаль­ность твари, как таковой» (П. Флорен­ский. Дух и плоть. — «ЖМП», 1969, № 4, с. 74).

Такое ощущение характерно для многих ре­лигий.

Религии древности пытались выразить эту идеальную целостность символически. Симво­лы оказывались весьма похожими: так, напри­мер, ассиро-вавилонское древо жизни — «ми­ровое дерево», выражающее идею полноты бы­тия, близко по значению древу Жизни книги Бытия — «полнокровному источнику жизни» для первозданных людей. В свою очередь, в церковном мировоззрении библейское Древо Жизни есть прообраз Животворящего Креста Христова, Святым Плодом которого питаются верные, чтобы жить вечно («Смысл идеализ­ма», с. 57).

Другие собирательные символы древности также выражали идею целостности и гармо­нию всех мировых сил. Это образы животных, таких, как египетские сфинксы, ассирийские крылатые быки и львы, иудейские херувимы.

Подобное же значение в христианской ико­нографии, по мнению священника Павла Фло­ренского, имеют и символы четырех евангели­стов, выражающие собой разум (человек), си­лу (телец), мужество (лев), стремление вверх (орел), то есть единство основных аспектов сотворенной жизни.

Видение единства во множественности осо­бенно четко определилось в учении святого апо­стола Павла о Церкви как теле Христовом.

Являясь общерелигиозной, идея консубстанциальности вдохновляла многие умы филосо­фов и после Платона. Плотин и Прокл, Фома Аквинат и Николай Кузанский в той или иной степени развивали метафизику всеединства, как стали называть эту концепцию позднее. В русской мысли возрождение идеи всеединст­ва принадлежит В. С. Соловьеву, вслед за ко­торым она стала центральной идеей в системах многих русских религиозных мыслителей, от Ε. Н. Трубецкого до С. Л. Франка и Л. П. Карсавина.

Но метафизика всеединства как философская концепция страдала отсутствием четких крите­риев в понимании отношений Абсолюта и кос­моса и часто впадала в откровенный панте­изм. Только идея единосущности, раскрытая священником Павлом Флоренским как фило­софский и богословский принцип, внесла в эту концепцию определенность и догматическую ясность.

«Заслуга Флоренского, — по мысли Н. О. Лосского, — как раз и состоит в том, что он сознательно ввел принцип единосущно­сти в метафизику тварного бытия, благодаря чему было положено начало его сознательно: му использованию во всех сферах современно­го богословия и философии» (Н. О. Л о с ский. История русской философии. М., 1954, с. 192).

Принцип единосущности дает понимание природы мира как органического целого, — это и есть признание единства человечества (Ф. И. Уделов. Цит. соч., с. 40), единства не только генетического, но подлинно онтоло­гического. Люди — братья не только по при­чине существования единого праотца—-Адама, но по существу. Такая постановка вопроса делается особенно актуальной в свете совре­менного богословия мира, которое в сущности есть борьба против всяческой — расовой, на­циональной и индивидуальной обособленности и разобщенности, т. е. против идеи подобия.

Развитие принципа единосущия в богосло­вии мира является настоятельной необходи­мостью в связи с готовящимся в мае этого года международным форумом «Религиозные- -с.74-

деятели за спасение священного дара жизни от ядерной катастрофы», на котором будут обсуждаться, в частности, вопросы ценности жизни, бытия человека и единства человечест­ва в понимании различных религий. Очень ценна в этом смысле развитая отцом Павлом Флоренским онтологическая теория любви, ис­текающая из той же идеи единосущия. Лю­бовь, по его определению, есть «действование Бога во мне и меня в Боге; это со-действование — начало моего приобщения жизни и бы­тию Божественным, то есть любви существен­ной, ибо безусловная истинность Бога именно в любви раскрывает себя... Любить же види­мую тварь, — продолжает отец Павел, — это значит давать воспринятой Божественной энер­гии открываться... во вне и окрест восприняв­шего, — так же, как она действует в самом Триипостасном Божестве» («Столп и утверж­дение Истины», с. 75, 84).

Такое понимание любви «онтологично», а не «психологично». В рационалистическом пони­мании, характерном для западноевропейской философии подобия, любовь — категория мо­рали. Такая любовь «никуда метафизически не выводит... никогда ни с кем не соединяет ре­ально». Она есть простая «щекотка души». Сведение любви со своей основы, отделение ее от своего Первоисточника — Бога превраща­ет такую любовь в эгоизм, который квалифи­цируется священником Павлом Флоренским как «вожделение» (там ж е, с. 77, 78).

На принципе единосущия основано и христи­анское отношение к твари, ко всему видимому миру. На нем основано, как говорил отец Па­вел Флоренский, «чувство природы». Это «чув­ство природы», — если разуметь под ним от­ношение к самой твари, а не к ее формам, — писал он, — если видеть в нем нечто большее, нежели внешнее, субъективно-эстетическое лю­бование «красотами природы», — это чувство всецело христианское и вне христианства ре­шительно немыслимое, ибо оно предполагает чувство реальности твари. Но это чувство при­роды рождалось и рождается не в душе «уме­ренных», протестантствующих и всячески ра­ционализирующих омиусиан, потворствующих рассудку, а у аскетов — обуздателей рассудка и строгих подвижников, у совершителей под­вига — у приверженцев омоусии...» («Дух и плоть», с. 75).

Философ и богослов, отец Павел Флорен­ский преисполнен «духовного переживания полноты бытия». Вот как он пишет о мировой гармонии: «Вся природа одушевлена, вся жи­ва в целом и в частях... все связано тесными узами между собой... Энергии вещей втекают в другие вещи, и каждая живет во всех и все в каждой» («Общечеловеческие корни идеализ­ма». ·—«Богословский вестник», 1908, № 2, с. 292). В силу единства человечества со всем миром существует реальная ответственность человека за всю тварь. Согласно апостолу Павлу, вся «тварь покорилась суете не добровольно, а по причи­не извращения человеческой природы, поэтому и устроение, и «освобождение» ее зависят от устроения человека (Рим. 8, 19, 20). Другими словами, с богословской точки зрения, эколо­гическая проблема должна решаться не толь­ко как проблема сугубо научная, но как проб­лема религиозно-нравственная.

Единосущие порождает онтологизм в жиз­ни и мысли. Онтологизм противостоит всяко­му субъективизму. Уход от онтологизма — фи­лософии единосущности — есть уход от прав­ды жизни, уход в формализм и иллюзионизм.

Онтологизм отличает подлинное богословие от религиозно-философской публицистики. Именно по этому признаку, характерному для богословия отца Павла Флоренского, писал один из «флорентологов», мы отличаем «фло-ренское богословие» от «до-флоренского».

Наконец, «единосущность как нравственная категория есть святость» — бесконечное стрем­ление к феосису — обожёнию, то есть устрем­ленность к действительному Богообщению, действительному единосущию со Святыней Бо­жией. Это стремление есть выражение принци­па, положенного как основание Самим Хри­стом Спасителем: «Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино...» (Ин. 17, 21).

И. А. СВИРИДОВ



1Доклад прочитан на торжественном собра­нии в Московской Духовной Академии 22 фев­раля 1982 года, посвященном 100-летию со дня рождения священника Павла Флоренского.




Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Богословская концепция священника Павла Флоренского iconЖурнал Московской Патриархии, №5, 1982 г. Эстетика священника Павла Флоренского
Эстетика — философия Красоты. Для отца Павла Флоренского Красота — онтологична, исполнена бытия. Она — одно из проявлений присутствия...

Богословская концепция священника Павла Флоренского iconПавла Флоренского «Что Афины Иерусалиму?»
Истины, принадлежащего различным мирам и культурам. Ответом на этот вопрос стали в начале двадцатого века появление, путь и гибель...

Богословская концепция священника Павла Флоренского iconЗакон о порядке престолонаследия. 5 апреля 1797 г. Внешняя политика...
Царствование Павла I. Отрывки из «Мемуаров князя Адама Чарторижского»

Богословская концепция священника Павла Флоренского icon-
Святых Первоверховных Апостолов Петра и Павла Санкт-Петербургского Государственного Педагогического Университета. Сразу припоминается...

Богословская концепция священника Павла Флоренского iconОбраз Павла I в историографии
По словам современного американского историка Н. Е. Саула, фигура Павла I является одной из самых противоречивых в российской истории...

Богословская концепция священника Павла Флоренского iconСуда в «Божественной комедии» (концепция ада, концепция чистилища, концепция рая) Данте Алигьери
Доклад: Миф о Немезиде и идея возмездия в древнегреческой мифологии. Образ богини Немезиды в живописи

Богословская концепция священника Павла Флоренского iconДжордж Оруэлл Дочь священника Джордж Оруэлл Дочь священника Глава I
Будильник на комоде грохнул мерзкой лязгающей бомбой. Вырванная из чащи каких-то безумных кошмаров Дороти вздрогнула, очнулась, перевернулась...

Богословская концепция священника Павла Флоренского iconЖорж Бернанос Дневник сельского священника Бернанос Жорж Дневник сельского священника
Его шуточки веселят всю епархию, и он сопровождает их настойчивым взглядом, как он считает живым, но, по-моему, таким, в сущности,...

Богословская концепция священника Павла Флоренского iconПри поддержки Издательства ООО «Спутник +»
Павла I обвиняют в том, что его внешняя политика была также противоречива и непоследовательна, как и внутренняя. Причину "непоследовательности"...

Богословская концепция священника Павла Флоренского icon2 Форма слова в подчинительном соединении, в сочинительном соединении...
Основные современные концепции синтаксиса формы слова: концепция В. А. Белошапковой (синтаксические классы словоформ); концепция...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов